ВОРОБЬЕВ Андрей, 5-й факультет, 2008 г. выпуска. (г. Харьков, Украина)

Воробьев Андрей ХАИ
13 января не стало Лозгачева Геннадия Витальевича (усатого дяди Гены великана).
В ХАИ он многим был знаком как преподаватель кафедры физвоспитания, как заместитель декана 4 факультета по физподготовке, как один из тренеров сборной команды ХАИ по баскетболу, как тренер сборной команды ХАИ по регби. Лозгачев Геннадий ХАИ
Многие помнят его как просто доброго, душевного человека, который многим помог поверить в себя и найти себя в баскетболе, а также просто человек, к которому можно было обратиться за советом или получить поддержку. Улыбчивый, открытый, оптимист и жизнелюб, любитель пошутить, он располагал к себе и окружающих и не знакомых с ним людей.
Уже будучи преподавателем, он время от времени играл за сборную команду ХАИ по баскетболу (преподаватели могли быть частью сборной) на городских соревнованиях, на различного уровня турнирах, где неоднократно приводил команду к победе. Так в частности, я помню последнее участие Лозгачева Г.В. в составе студенческой сборной ХАИ по баскетболу, в чемпионате сезона 2004-2005 годов. Команда по итогу стала чемпионом города среди ВУЗов.
На площадке Лозгачев Г.В. был знаменит своим заслоном, через который соперникам было практически невозможно пробиться, а также своим очень хорошим броском, который его не подводил, и особенно на последних важных секундах игры. Очень хорошо он видел площадку и видел входящих игроков, которым вовремя и точно отдавал мяч. Также он надежно и плотно играл в защите. Большой рост позволял Лозгачеву Г.В. приносить большую пользу под щитом команды, собирая множество подборов, накрывая мячи соперника, и реализую нападение под щитом.
Лозгачев Геннадий ХАИ
Но наиболее знаменитым его выступление за баскетбольную сборную ХАИ, по мнению многих ребят, стала игра 1991 года, принесшая ХАИ почетное звание чемпиона (и как оказалось последнего) среди авиационных ВУЗов СССР. В этой игре он забил последний решающий мяч на последних секундах, который и обеспечил столь желанную и важную победу. После этого ХАИ получил дополнительную известность в спортивных кругах страны, а сами игроки получили звания мастеров спорта, некоторые из них позже были приглашены за границу или в состав профессиональных команд.
В целом перечислять все заслуги Лозгачева Г.В. в баскетболе будет достаточно непростая задача, но основные из них на слуху, и хорошо известны: мастер спорта международного класса СССР, чемпион СССР в составе команды «СТРОИТЕЛЬ» (Харьков), игрок сборной команды УССР и молодежной СССР, участник матчевых встреч УССР-США, чемпион и призер Спартакиад УССР, чемпион СССР среди авиационных вузов в составе команды ХАИ. Чемпион и призер Украины среди ветеранов, победитель международных турниров, участник чемпионата Мира среди ветеранов.
Лозгачев Геннадий ХАИ
Уже после ухода из полноценного спорта, он все же продолжал тренироваться по пятницам, в кругу сотрудников, студентов, и товарищей. Но спустя время все-таки закончил с баскетболом окончательно, как игрок, и, как говорится, «повесил кроссовки на гвоздь», но продолжил работать тренером и преподавателем.
В этот период, он часто помогал сборной команде ХАИ по баскетболу с физ. подготовкой, когда подменял главного тренера сборной ХАИ Борисенко В.В. Часто он вел вторую сборную ХАИ по баскетболу, где добивался значительных результатов. Иногда, в дополнительное время после тренировок он персонально и безвозмездно работал с некоторыми из ребят, помогая им повысить свой уровень и эффективность на площадке.
Спустя какое-то время Лозгачева Г.В. пригласили тренером в команду «ОЛДИ», которая состояла из разных баскетболистов, в том числе и из хаёвцев выпускников. Эта команда участвовала в разного рода турнирах, а также в городских соревнованиях, и завоевывала призовые места. На разных этапах состав команды менялся, но некоторые из игроков прошли свой путь с ней от начало и до конца. Также Лозгачев Г.В. приглашал молодых студентов побегать в ОЛДИ, чтобы с одной стороны, влить новые силы в команду, с другой стороны, наработать опыт этим ребятам, для дальнейшей их игры за сборную ХАИ. Последние пару лет существования команды ОЛДИ, я так же был ее игроком, попав туда по приглашению Лозгачева Г.В. Свой последний сезон команда ОЛДИ завершила успешно и заняла призовое второе место в чемпионате Харьковской Аматорской Баскетбольной Лиге (ХАБЛ) второго дивизиона, что по уровню Харьковского любительского баскетбола того времени было вполне достойно, потому как в 1 дивизионе, в основном играли бывшие профессионалы (представители первой, высшей, и даже супер лиги).
Параллельно с этим всем, долгое время, сильно болела мама Лозгачева Г.В., но до последнего дня он находил время и силы, чтобы систематически ей помогать, хотя в этот период уже начинает давать сбой и его собственное здоровье.
Возвращаясь к ХАИ и к баскетболу, нельзя не отметить, что часто, ребята сборники просили Лозгачева Г.В. помочь им в сдаче сессии, чтобы их не отчислили за неуспеваемость, по разным причинам. На первом этапе, он был категоричен, и просил всех сдавать всё самим, особенно, если речь шла о первокурсниках. Отказывая, он говорил приблизительно следующее: «Ребята, когда я учился в институте, я был игроком профессиональной команды «СТРОИТЕЛЬ», и никто за меня не ходил договариваться с преподавателями, я все сдавал сам. А преподаватели мои узнали, что я спортсмен баскетболист, только после того, как мы выиграли чемпионат СССР и увидели меня на плакате, который был вывешен в институте. Потому старайтесь успевать все сами».Лозгачев Геннадий ХАИ
Если самим сдать все же не получалось, и вопрос становился об отчислении спортсмена, то в этом случае Лозгачев Г.В. уже не отказывал никому из ребят, подходил к преподавателям и договаривался как мог и как умел. Таким образом, вопрос рано или поздно решался положительно, и баскетболисты все же могли продолжить учиться и дальше в ХАИ и играть за сборную по баскетболу, достойно представляя ее на соревнованиях и завоёвывая очередные победы и призовые места. Хотя большинство ребят удавалось сохранить, но все же до диплома доходили не все. Были также и ребята, которым успешно удавалось успевать и в спорте, и в учебе.
Периодически Лозгачев Г.В. вспоминал своего первого тренера Маренича Сергея Николаевича, который, как он говорил, делал все, чтобы он стал именно игроком. Кроме того, он отмечал, что Маренич С.Н. стремился к тому, чтобы все его игроки непременно шли получать высшее образование.
Лозгачев Геннадий ХАИ
Мое же знакомство с ХАИ, началось с знакомства с двумя тренерами ХАИ Борисенко В.В. и Лозгачева Г.В., которые через Покровенко Сергея Максимовича (тренера по баскетболу нашей спортивной школы) пригласили Сергея Чепелева (в дальнейшем капитана команды ХАИ на протяжении ряда лет) и меня на тренировку, а после этого порекомендовали нам поступать в ХАИ, с возможностью в дальнейшем играть за сборную ХАИ по баскетболу. Так в итоге и случилось, мы поступили, играли, несколько раз становились чемпионами, и в итоге успешно закончили ВУЗ, но даже после окончания ХАИ мы продолжали поддерживать связь с командой и тренерами.

http://diduguns.com.ua/news/lozgachevu-60.html

Владимир Севостьянов.

В созвездьи Харьковского баскетбола.
Эпохи всесоюзных, Всеукраинских побед
Все знают Гену Лозгачёва,
Которому всегда, всего за 30 лет!

Он строен, элегантен и душевен.
Улыбкой, добрым взглядом осветит.
В культуре паса безупречен и отменен!
И игрока «входящего» всегда им наградит!

Соперника не «рубит» он локтями.
Бедром не «ловит», не «подставит» таз…
Лишь в Баскетболе все становятся Друзьями.
Ведь мяч- не меч — объединяет нас!

Спасибо, Гена, за Высокое Искусство!
Родителям — за твои Рост и Интеллект!
И пусть в 60-т не будет грустно!
Не входит время в баскетболе в сумму Жизни лет!

Спи спокойно тренер, друг,
Помнят о тебе вокруг,
Твой серьезный взгляд, усы,
И улыбку от души.

Много ты всего успел,
Как игрок, ты преуспел,
Чемпионом побывав,
Звания, титулы собрав!

В Украине, и в Союзе,
В Польше и в Хаёвском ВУЗе,
Лозгачева (Г.В.) узнавали,
Руку первым подавали.

И как тренер, получалось,
Вера многих зажигалась,
И в учебе помогал,
Многим сессию спасал.

Вот и пенсия подкралась,
Все казалось хорошо,
Но в дороге, что-то сталось,
Сердце где-то надорвалось.

Может годы тренировок,
Может и генетика,
Ну, а может Бог позвал себе,
Друга, собеседника.

Спи спокойно тренер, друг.
Помнят о тебе вокруг,
Твой серьезный взгляд, усы,
И улыбку от души…

А. Воробьев

 САВИН Вячеслав, 1-й факультет, 1978 г. выпуска (г. Харьков, Украина)

Савин Вячеслав ХАИ

Википедия
Катастрофа Ан-140 под Эрдестаном — авиакатастрофа, произошедшая 23 декабря 2002 года в районе Эрдестана в 80 км к северо-востоку от Исфахана при заходе на посадку в 19:29 по местному времени (17:59 по киевскому времени).
Пассажирами были украинские и российские специалисты в области авиастроения, в частности, ведущие инженеры и руководство ХАЗа, и официальные лица, которые направлялись в Иран, чтобы участвовать в торжествах по случаю сдачи в эксплуатацию самолёта IrAn-140 — лицензионного варианта украинского Ан-140 — второго выпущенного в Иране в рамках долговременного международного авиационного контракта Украина-Россия-Иран. Все погибшие были непосредственно связаны с организацией производства Ан-140 на Украине, Иране и России.

https://www.mediaport.ua/news/society/3313/aviafilm_poteryal_luchshih

Среди погибших в авиакатастрофе в Иране была съемочная группа студии «Авиафильм» Харьковского авиационного завода. Директор студии Вячеслав Савин и оператор Михаил Земляной летели снимать показательные выступления самолета Иран-140.

Вячеслав Савин и Михаил Земляной были душой студии, они старейшины, здесь они проработали почти двадцать лет. И вся работа, как считают сотрудники «Авиафильма», держалась на их профессионализме и энтузиазме.
Последними работами Савина и Земляного стали документальные фильмы «Небо 20-го века» и «Красные звезды». Остались незаконченными многие проекты, в том числе цикл» Авиационные катастрофы мира».

«Red Stars» («Красные звезды») фильм 1 — «Короли неба» (Р-5, И-16)

23.12.21

 ИВАНОВ Николай, 5-й факультет, 1972 — 1975 года учебы (г. Каменское, Украина)

Иванов Николай ХАИ
Как-то объявили в ХАИ о создании художественной студии. Я — тут как тут! А как же?
Руководил студией (затаим дыхание!) Заслуженный деятель искусств – Иосиф Ильич Карась.
Очень скромный человек. Добрейшей души. Тихий и спокойный.
Мои работы хвалил. Ругал работы студента 1-го фака. Мы от них тащились, а он — ругал. Это уже потом мне объяснили, тупому. «Ругает — значит, крутизна! Хвалит? Собирай манатки, бездарь.»
Таки да!
ХАИ имел возможность пригласить в изостудию члена Союза художников СССР.
На должность руководителя изостудии. Крутизна!
Сам он был — личность крутая! И скромная.
Рад, что судьба свела совершенно случайно.

 ПЛАХОВ Юрий, 2-ой факультет, 1970 г. выпуска (г. Харьков, Украина)

Плахов Юрий ХАИ
Еще одна страничка из истории ХАИ и его ректора Н.А. Масленникова
Субъективные заметки, по большей части о себе

Не могу точно сказать, когда это произошло. Скорее всего в сентябре 1973 года.
Меня позвали в приемную ректора и через пару минут я был в его кабинете. Перед этим я занимался редактированием второго выпуска научно-технического сборника, подготовленного на нашей кафедре и в лаборатории, где я был старшим инженером. Сборник, имевший гриф секретности, был набран и уже напечатан в училище имени Н.Крылова.
И произшло нечто для меня неожиданное.
Николай Арсеньевич стал говорить о том, что институт готовит хороших инженеров, но забыл об эстетическом воспитании студентов, что речь должна идти не только о чтении соответствующего курса, а о бОльшем. Он планировал дать студентам возможность не только пополнить знания по части культуры, но и приобщаться к музыке, балету, живописи, ваянию. При этом он считал, что внешние условия для этого должны соответствовать достаточно высоким критериям.
На кафедре философии была создана секция эстетики. Но о ней чуть позже.
Так возникло решение выделить для этих целей 2-ой и 3-ий этаж учебно-экспериментального корпуса и сделать там достойный ремонт. Мне и была поручена эта работа.
Предварительно предстояло выселить тех, кто это помещения занимал. Проблемы возникли только с вертолетчиками, которых переселили в одно из помещений производственного корпуса УЭМ. Выезжать они категорически не хотели, хотя все самое ценное перенесли. Осталось тяжелое оборудование, из которого помню настольный фрезерный станок весом под полтора центнера. Возможность спустить его по доскам, уложенным на ступеньки рассматривалась, но была отвергнута.
Под моей командой было шестеро первокурсников-вечерников из «Взлета». Но силенок у них было маловато, а облепить станок со всех сторон не было возможности.
Тогда я решил вынести его сам. В юности у меня было три самодельных штанги, на одной из которых можно было набрать 60 кг. И с этим весом у меня не было никаких проблем. А 50 кг я вырывал одной рукой. Перебравшись на Салтовку, обзавелся гирей в 16 кг, а потом и 24. Поэтому силенки в те времена у меня еще были. Принес старенький тренировочный костюм, а из лаборатории — фуфайку. Переоделся и с помощью ребят положил станок на плечо так, что подошва была за спиной, а хобот – на груди. Ребятам предстояло поддерживать меня во время спуска.
Груз показался чрезменым, при ходьбе меня пошатывало, но я выдержал и донес станок до места. Вертолетчики смотрели на меня, как на чудака, но фронт работ был подготовлен.
Еще для штукатурных работ надо было добыть машину песка. Пришлось съездить на Основянский карьер и за бутылку спирта, которую мне не без команды выделили на кафедре спецфизики, уговорить водителя МАЗа съездить в Померки.
В начале работами занимались два штатных работника ОКР, но по мере надобности подключались и другие его работники. Не стану описывать все перипетии, а остановлюсь на том, что в итоге получилось.
Четыре или пять аудиторий и преподавтельская имели дубовые паркетные полы, которые по моде того времени были проциклеваны и вскрыты лаком. Все двери, сделанные на ХАЗе, были покрыты полиэфирным лаком и других таких в институте не было. В танцклассе был сделан настоящий палубный пол. Он отличается тем, что доски в нем ставят на ребро. Поэтому прыгать на нем довольно удобно. Пол был отошлифован и проолифен. У одной из стен со сплошным рядом зеркал был установлен станок. Удалось их так поставить вместо стены с дверью, что двумя раздельными туалета можно было спокойно пользоваться.
Только окна остались без особых перемен, а были только подновлены.
В каждой из аудиторий и в танцклассе были установлены пианино. Их 6 штук были куплены в «Мелодии» и доставлены в институт.
В качестве мебели были использованы книжные шкафы со шпоном красного дерева из гарнитуров нашей мебельной фабрики имени Щорса, добыть которые было совсем не просто. Одним словом, других таких помещений в институте не было.
Помню, как незадолго до окончания работ, там появились профессор Ким Алексеевич Байрачный, тогда зав. кафедрой философии, и его зам. — доцент Зоя Ивановна Петленко. Они были в растерянности и мне тогда вспомнилось присловье, что полработы кое-кому лучше не показывать.
И теперь можно вернуться к той самой секции эстетики.
В качестве преподавателя ректор нашел в каких-то списках Минвуза нераспределенную после аспирантуры Ленинградского института музыки, театра и кинематографии И.М. Саруханову. Любопытно, что ее сводным братом был хорошо известный теперь Игорь Саруханов, о чем я узнал много позже от одной из общих знакомых. В достаточно скором временеи она защитит свою диссертацию, посвященную грузинской народной музыке и ее элементов в произведениях грузинских классиков.
Из Харьковской консерватории пришла альтистка Школьник.
Проблемы возникли с преподавателями по истории живописи. Я был знаком с деканом архитектурного факультета ХИСИ Евгений Иванович Дундичем. Этот факультет закончила и немного преподавала там моя первая жена. Историю архитектуры и отдельно историю искусств там преподавал профессор Алексей Алексеевич Тиц. Но подменял его один довольно молодой хлопец, который был и не прочь подработать. От имени нашего ректора я просил декана разрешить тому такую подработку, но согласия не получил. Тогда сам Масленников сумел договориться с ректором тогдашнего художественно-промышленного института и к нам попал опытный преподаватель Иосиф Ильич Карась.
Пришлось познакомиться и с известным харьковским скульптором Василием Ивановичем Агибаловым. Он был автором памятника молодогвардейцам. А его проект памятника Ленину для площади Дзержинского занял в конкурсе второе место. Именно эта скульптура и заняла место напротив радиокорпуса.
Для художественной мастерской в лабораторной части импульсного корпуса было выделено помещение. По наброскам В.И.Агибалова и моим наброскам, поскольку на чертежи не хватало времени, в УЭМ, как не противился Хурин, предпочитавший работу на сторону, было сделано несколько небольших станков для ваяния и несколько мольбертов.
О дальнейшем в работе секции мне известно мало…
Иосиф Ильич Карась — советский украинский живописец . Заслуженный деятель искусств УССР (1979) . Мастер пейзажной живописи. У этого художника – радостные, праздничные, демонстрирующие удовольствие от созерцания природы картины. Его работам присуще в первую очередь светлое мироощущение
Василий Иванович Агибалов — украинский скульптор, педагог, заслуженный деятель искусств Украинской ССР (1956), лауреат Государственной премии Украинской ССР им. Т. Г. Шевченко (1977), народный художник Украины (1978).

Иосиф Ильич Карась — советский украинский живописец . Заслуженный деятель искусств УССР (1979) . Мастер пейзажной живописи. У этого художника – радостные, праздничные, демонстрирующие удовольствие от созерцания природы, картины. Его работам присуще в первую очередь светлое мироощущение
Василий Иванович Агибалов — украинский скульптор, педагог, заслуженный деятель искусств Украинской ССР (1956), лауреат Государственной премии Украинской ССР им. Т. Г. Шевченко (1977), народный художник Украины (1978).

 ТЫШЕЧКО Роман, 1-й факультет, 1982 г. выпуска

Тышечко Роман ХАИ

АВИАЦИОННАЯ ФАМИЛИЯ

(или ПАПА-1)

Почему его звали ПАПОЙ?
Никто не знает и история умалчивает…
В нашей группе он с самого начала, — с первого курса. Его Юрий зовут, фамилия М.
После армии, срочную службу в танковых войсках проходил.
На День Танкиста – второе воскресенье сентября в ту пору, он шлем танкистский надевал – шапку говорящую, с собой, видать, прихватил.
Особо отличался на дисциплинах, где чертить надо было. В начертательной геометрии он был БОГОМ! И в черчении – тоже.
А там, проекты всякие — как здравствуйте: рассчитал, воплотил на бумаге, защитился.
Третий курс института и с общими дисциплинами, что изучали в школе, а здесь они же, но через интегралы и пределы, покончено благополучно.
Начинается специализация, то есть изучение наук.
«Под ложечкой сосёт от близости развязки…», и мы рвёмся их постигать и раздвигать горизонты знаний по специальным авиационным дисциплинам, пока для нас, неизведанные.
Вот одна из них.
В плане учебного процесса, в пол листа формата А4 распечатка, помните ?,
выдавалась каждому студенту в начале каждого семестра, где указаны изучаемые дисциплины, даты сдач контрольных точек, коллоквиумов, курсовых проектов, экзаменов и прочая информация.
Называется она «Авиационные двигатели».
Одиннадцать лекций и экзамен.
По предварительным нашим прикидкам наука очень интересная для нас, самолётостроителей -  ознакомительная. В плане лекций — небольшая, а значит, и экзамен сдадим легко и непринуждённо.
Да и расслабиться можно, вероятно, немного на этой дисциплине.
Двигатель — сердце самолёта — пламенное, как же без него!
В аудиторию всего нашего нулевого потока заходит мужчина в костюме, приветствуем его стоя.
- Прошу садиться! Я представитель моторостроительного факультета, буду читать вам лекции по дисциплине «Авиационные двигатели».
В конце семестра — экзамен. Попрошу их не пропускать, так как у меня при сдаче требования есть: студент приходит на сдачу со своим подписанным конспектом, его просматриваю, после этого мы начнём беседовать по содержанию вашего билета, в случае положительного результата получите несколько дополнительных вопросов и на основании всего этого вам будет выставлена оценка. Она и пойдёт вам в диплом.
Аудитория зароптала! Загудела! Как так? Такие требования?
Нам ещё никто и никогда такие не выставлял!
Смотрим друг на друга, переглядываемся.
Ничего себе! Надо же, как гайки закручивает соседний братский факультет!
Выждав паузу, когда гомон умолк, лектор продолжает: — Надеюсь, вам всё понятно, как мы работать с вами в этом семестре будем?
Да, забыл представиться. Зовут меня Алексей Евпатьевич.
Берёт мел и пишет это на доске.
- И фамилия у меня запоминается очень легко. Авиационная фамилия, — он улыбается и под своим именем и отчеством выводит: — Моторненко.
- Всем всё понятно?
Ропот развивает в аудитории уникальные децибелы, смех, улыбки.
Надо же, совпадение какое! Вот это да, никогда такого ещё не было!
Препод носит фамилию, как и дисциплина, которую он нам читать будет!
Мы продолжаем шум и гам, а он в это время берёт тряпку и вытирает с доски написанное.
Шум постепенно замолкает.
- Шутки в сторону, успокаиваемся. Вы со мной познакомились, а с вами познакомлюсь в процессе нашей работы, на практических занятиях и лабораторных работах.
Пишем тему лекции номер один: «Классификация авиационных двигателей».
- Предупреждаю, этот вопрос есть в экзаменационных билетах и при ответе на него, вам нужно будет вспомнить всё, что сейчас расскажу.
Итак, авиационные двигатели классифицируются по …
Началось. Тишина, мы внимаем и пишем, пораженные строгостью требований, которые к нам будут применены.
Спасительный звонок на перерыв, выходим, смотрим друг на друга :
- Расслабились… Куда романтика неба делась?.. Ничего себе заявочки …
И как жить дальше?.. Слава богу, что на второй фак документы не отнёс в своё время… Мрак…
Жуть… Это только цветочки… — комментируют сокурсники происходящее.
Снова звонок, рассаживаемся по своим местам.
- Продолжим !
Освещение данной темы заняло по времени всю пару. И как на экзамене на него отвечать?
- Я не хочу, чтобы мне он попался, — думают многие.
Ответить — зубрить нужно, никакого мышления не надо, тупо классифицировать. Всё!
Закончилась лекция, выходим молча. Переход в следующую аудиторию, тоже лекция.
У каждого свои мысли.
Лекция раз в неделю. Практические занятия и лабораторные работы есть.
Интересно они проходили. Попали в моторный корпус, там двигатели с разрезом в одну четверть в аудиториях стоят, по ним экскурсию провели.
В центральных опытных мастерских лабораторная работа была: двигатель АИ-20 запускали с ИЛ-18, лопастей его не видели. Да и были они? Правда, мало кто и чего понял, так как движок скрыт был где-то от нас в трубе и траншее где-то под полом, а выходящие газы куда-то по выхлопу вверх выходили.
Гул стоял там неимоверный на больших режимах. Снимали параметры: положение рычага управления — лимб, температура выходящих газов, давление за ступенями компрессора по манометрам и т.д. Кривые какие-то строили.
АИ-20 — одновальный авиационный турбовинтовой двигатель с осевым 10-ступенчатым компрессором, кольцевой камерой сгорания, 3-ступенчатой турбиной, планетарным редуктором, нерегулируемым реактивным соплом.
Было, где на нём разгуляться!
Проводили анализ термодинамического цикла, работающего по циклу Брайтона с подводом теплоты при постоянном давлении.
Лекции, вообще, свою романтику потеряли!
Какой это курс авиационных двигателей? Скорее, — дополнение к курсу термодинамики, которую тут же параллельно изучали и тоже экзамен сдавать.
Прикиньте ! Каково ?
Реальный цикл, идеальный цикл.
Коэффициент полезного действия общего процесса сжатия.
Коэффициент полезного действия общего процесса расширения.
Зависимость работы и внутренний коэффициент полезного действия реального цикла от ряда параметров, тоже самое — от степени повышения давления.
Оптимальная степень повышения давления в компрессоре.
Зависимость работы и внутреннего коэффициента полезного действия цикла от температуры воздуха на входе в двигатель,
Функция газотурбинного двигателя прямой реакции, как движителя, заключается в преобразовании кинетической энергии газового потока, проходящего через двигатель, в силу тяги, которая при движении самолета производит работу, называемую тяговой работой.
Зависимость тяги от различных параметров.
Графики.
Кривые.
Формулы.
Расчёты.
Цэ Вэ – константа. Цэ Пэ – константа Тэ- константа…
Константы… константы… переменные…
Пожалуй, хватит с вас или вам, дорогой мой читатель, рассказывать о том, что летает оно красиво только, а вот все в муках рождается.
Весь курс теории газотурбинного двигателя на наши юные самолётостроительные плечи, хлебнувшие свободы студенческих лет.
И где тут вы видите романтику курса с таким интригующим названием?
Не тоскливо ли вам, дорогие мои читатели?
Однако, шутки в сторону, время неумолимо движется вперёд. Всё зависит на какую подножку прыгнуть и каким истязаниям и испытаниям себя подвергнуть по пути в неизведанные дали, выбранные нами?
Прыгнули, выбрали, что делать? Тяни свою лямку, крутись, изворачивайся!
А скольким юношам и девушкам наш институт «путёвку в жизнь» выдал из-за того, что не на ту и не туда прыгнул, из-за неудовлетворительной успеваемости?
Нет, чтобы в кулинарный техникум поступить.
Нет! Вот она,- романтика! Поймали?
Не надорвитесь, от тяжести полученных знаний по будущей своей специальности!
Сданы все зачёты и получены допуски к экзаменам.
Вперёд!
Первой у нас, как помню сейчас, термодинамика была.
Сдавали в моторном корпусе. Зима, снег, душа радуется!
Сдали легко и непринуждённо. Хотя, выведение формул там – просто жесть была!
В моторном корпусе в аудиториях тепло. Ах, если бы не сессия, а простые занятия!
Температура способствовала бы умиротворённому сну, замученного за семестр знаниями, студенту.
Второй экзамен у нас – двигатели эти.
Помчались в группу, которая уже сдала. Нормально сдали, не валил, конспекты проверял. Обстановка лояльная. Некоторые «шпорами» бомбились.
Готовились мы и этот день восхождения на очередную внеочередную студенческую голгофу настал.
В первых рядах не сдавал никогда. Захожу. Вперёд за орденами!
Аудитория в моторном корпусе представляла собой класс, где доска и дверь, обитая коричневым дермантином, находились за спиной экзаменатора, а не сбоку, как обычно.
Если вы помните, зачётные книжки клали в конец очереди в открытом виде, титульным листом разворота вверх.
Экзаменатор просто брал дальнюю от себя зачётку и называл фамилию следующего экзаменуемого, продвигая остальные немного вперёд, к краю стола.
Конспекты также кладутся, как и зачётки, но в закрытом виде рядом с ними.
Беру билет и сажусь на свободное место за парту, такие синеватого цвета крышки, не откидываемые.
Там три человека одновременно сидеть могут. Помните такие в альма-матер?
В данной ситуации, по одному все сидим.
Экзамен у нас сегодня!
Впереди сидит Папа. Летит записка от него:
- Иду на «шайбу», вопрос такой-то, выручай!
Выкладка попалась ему, довольно таки муторная, заплутал что ли или … увы…
Пытаюсь начать писать на отдельном листе тетради в клеточку.
Свои вопросы ещё надо осветить. Вроде, смогу ответить на них.
Тут главное не торопиться и не сделать ошибок в выведении окончательных формул. Слишком всё это длительно по времени.
- М, — объявляет человек с авиационной фамилией: — Вы готовы? Ваша очередь отвечать.
У Папы лимит по времени вышел. Я ему уже ничем не смогу помочь. Фактор времени всегда против нас в таких ситуациях работал.
Юра с бледным лицом, что-то бормочет, собирает свои листки и садится рядом с экзаменатором.
- Ваш конспект?
Открывает. Юрий бледен. Момент истины.
«Шайба» — она же на студенческом сленге — НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО.
Её не ставили в зачётку, а записывали в зачётную ведомость группы.
Далее следовал поход в деканат, за так называемой «хвостовкой», экзаменационным листком с тремя большими чёрными цифрами «2», — три экземпляра, на повторную передачу.
Если и на этот раз НЕУД, — снова поход в деканат за хвостовкой с буквами «К»- комиссия.
Если и на этот раз НЕУД, — отчисление из института или как его ещё называли «получить путёвку в жизнь»! Прощай институт, прощай родненький ХАИ!
Юра сжался весь.
Экзаменатор пролистал его. Берёт зачётку и что-то записывает в неё.
- Свободны!
Согруппник выходит за дверь и…
Вы слышали когда-нибудь знаменитый вопль Тарзана из одноимённого кинофильма сороковых годов прошлого века в чёрно-белом исполнении с Джонни Вайсмюллером — американским спортсменом-пловцом, пятикратным олимпийским чемпионом?
Он, кстати, — первый в мире пловец, преодолевший дистанцию 100 метров быстрее минуты !
Нет???
Мы слышали этот вопль Юрия!
Так вот, вопль человека-обезьяны в этом фильме — просто ничто в сравнении с тем, что издал наш товарищ!
Что же там такое произошло, спросите вы меня?
А вот перед развязкой немного вас ещё помучаю.
Подошёл мой черёд.
Ответил на три вопроса билета.
Что там было, — попытаюсь вспомнить.
Какие-то выкладки зависимости чего-то от чего-то. Не припомню. Но успешно вывел и до истины дошёл.
Пульсирующий воздушно-реактивный двигатель (ПуВРД) – особенности конструкции, недостатки и способы их преодоления.
Такие двигатели на ФАУ-1 и ФАУ-2 стояли. Это точно помню!
Третий вопрос, что-то тоже выводить пришлось. Не припомню. Вывел.
Конспект был просмотрен. Претензий нет.
Начались дополнительные вопросы. Что-то тоже отвечал.
Началось сражение в вопросах особенностей конструкции жидкостно-реактивного двигателя самолёта БИ-1.
Что конструкторы самолёта Александр Березняк и Алексей Исаев,  знал ещё, когда в детстве журнал «ПИОНЕР» выписывал. Там викторина была и один из вопросов по БИ-1. Участие принимал в ней после того, как подвиг Григория Бахчиванджи увековечили.
Ответ на этот вопрос в Большой Советской Энциклопедии отыскал.
Потом судьба забросила — мимо мемориала на его родине в станице Бриньковская ездить пришлось много-много раз. Вот совпадения, как всегда со мной!
А вот кто конструктор двигателя — как отрезало.
Бывает же такое ! Знать-то знал, но в самый ответственный момент и… Вышибло!
- А конструкторов двигателя вы и не знаете, — улыбаясь, говорит человек с авиационной фамилией.
Вероятно, это был удар для него. Как так? Не знать такого! БИ-1!
- Поставил бы «отлично», а так – «хорошо». Идёт?
- Идёт…
Это так, для информации: конструкторами двигателя для этого самолёта был Леонид Душкин и Владимир Штоколов.
Но вернёмся к произошедшему.
Как вы помните, мы оставили героя нашего рассказа, Папу, за дверью аудитории.
Юрия мы нашли в общаге ХАИ-10, в ячейке 4-5, где жила наша группа только вечером.
В город он поехал, в кино сходил, погулял в парке по заснеженному городу, сбросив с себя все переживания и тревоги, а попросту говоря, стресс, после экзамена.
Взяли его конспект и обнаружили в нём рисунок …
ВНИМАНИЕ !!! МОМЕНТ ИСТИНЫ !!!
… обнаружили рисунок авиационного воздушно-реактивного двигателя с разрезом в одну четверть, выполненный, обратите внимание, чернильной авторучкой!
Оказывается, на одной из лабораторных работ, он набросал контуры рисунка двигателя, стоящего в классе, а потом фиолетовыми чернилами, претворив его в жизнь.
В его зачётной книжке рукой экзаменатора с авиационной фамилией Моторненко была выведена оценка «отлично».
Сам он в интервью нам вечером сказал следующее:
- Шёл на «шайбу», в одном вопросе при выводе накосячил, не получалась нужная формула. Потом переклинило, мандраж, и всё остальное. Уже ничего не соображал. Думал, что провалю экзамен, пересдача… А всё остальное вы видели…
- Слышали, — поправили мы его.
С Папой судьба сводила ещё много раз…

Тышечко Роман ХАИ

Юра - ПАПА

 БОРКОВСКИЙ Сергей, 2-й факультет, 1970 г. выпуска (г. Каменец-Подольский, Украина)

Борковский Сергей ХАИ

Руки чешутся добавить воспоминания…
Поступил в ХАИ странным образом, с приключениями.
Приехал в конце июня Харьков не в ХАИ, а по направлению военкомата в военное училище на Сумской, называлось Харьковское высшее авиационной инженерное военное училище. В военных училищах вступительные экзамены проводились в июле. Перед этим прошёл строгую медкомиссию — ковырялись во мне, крутили на центрифуге, все было окей. Экзамены сдал, прошёл по конкурсу 1 к 9, а после экзаменов сделали ещё одну медкомиссию и меня забраковали, что-то нашли в ушах.
Ну, я сразу решил перепоступать в авиационный вуз.
Документы (аттестат зрелости, ещё что-то там) училище мне не отдавало, предлагали, чтобы с результатами сдачи ехал в Серпуховское артиллерийское училище. Я не согласился и с одной только книжкой зачётов оценок при поступлении в училище, даже без паспорта, поехал в Померки.
И что я увидел? Институт режимный, по периметру забор с колючей проволокой, через проходную меня не пускают, пропуск выписать не могу, нет нужных документов. Иду и исследую забор, чтобы пробраться. Через какой-то проем обнаружил вдоль забора проволоку для собак. Были собаки или нет, неизвестно. Метров 100 влево от проходной (где-то возле столовой), в тени рядом растущих деревьев я забор перепрыгнул и помчался от возможного преследования в сторону главного корпуса.
Отдышался и отправился в приёмную комиссию. Там председателю этого органа я все честно рассказал, как на духу, показал единственный документ с фотографией — свидетельство сдачи экзаменов в училище, пообещал настоять на своём и забрать документы в училище. Оценки сдачи экзаменов в училище не признали, нужно снова все экзамены сдавать по-новому.
Классный мужик (не помню кто, он не с нашего фака), выписал мне пропуск, направление в общагу.
А уже завтра первый экзамен математика письменный, а я расслабленный, мозги уже отдыхали после напряга сдачи экзаменов в училище, а тут нужно их опять включать.
В общем, сдал.
В общежитие я не попал, снял классную квартиру на пересечении ул. Маяковского и Сумской (там трамвай пересекает Сумскую).
Да, ну дальше все пошло по правилам нашего инкубатора, но очень непривычно. Учился я в украинской школе и сначала очень трудно воспринималась терминология. Ударной нагрузкой была для на математика.
Софья Моисеевна Бронштейн классно читала. Длинное тёмно-синее платье в горошек.  Первая пара меня прямо шокировала. Никаких ознакомительных взглядов, никакой морали или эмоций. С первых минут заполняла доску уравнениями, не давая времени записать хоть какое-то пояснение или обозначение элементов уравнений. За пару она заполняла доску 8 раз, голова лопалась, а ещё я некоторое время вынужден был переводить себе на украинский язык. Повторю, читала классно, ни минуты не мог отвлечься, там посмотреть в окно или на девочек, которых было критично мало на курсе.
Вечером открывал конспект, рядом матанализ Бермана и до 3 ночи разбирал написанное.
Практические вела у нас Муза Фёдоровна Карташова. Вместе с Софьей Моисеевной составляли результативный тандем. Одна напрягала нас до грыжи на лекциях, вторая домашкой по 80 — 100 задач в неделю.

Вместе с домашкой по начерталке и косыми срезами в аксонометрии по черчению время на стирку носков было крайне ограничено…
Но…..!!!!!!!!! 3 сентября нам объявили колхоз и колхозная пауза позволила мне адаптироваться в русский язык.
Я был рад атмосфере учёбы!!!