САВИН Вячеслав, 1-й факультет, 1978 г. выпуска (г. Харьков, Украина)

Савин Вячеслав ХАИ

Википедия
Катастрофа Ан-140 под Эрдестаном — авиакатастрофа, произошедшая 23 декабря 2002 года в районе Эрдестана в 80 км к северо-востоку от Исфахана при заходе на посадку в 19:29 по местному времени (17:59 по киевскому времени).
Пассажирами были украинские и российские специалисты в области авиастроения, в частности, ведущие инженеры и руководство ХАЗа, и официальные лица, которые направлялись в Иран, чтобы участвовать в торжествах по случаю сдачи в эксплуатацию самолёта IrAn-140 — лицензионного варианта украинского Ан-140 — второго выпущенного в Иране в рамках долговременного международного авиационного контракта Украина-Россия-Иран. Все погибшие были непосредственно связаны с организацией производства Ан-140 на Украине, Иране и России.

https://www.mediaport.ua/news/society/3313/aviafilm_poteryal_luchshih

Среди погибших в авиакатастрофе в Иране была съемочная группа студии «Авиафильм» Харьковского авиационного завода. Директор студии Вячеслав Савин и оператор Михаил Земляной летели снимать показательные выступления самолета Иран-140.

Вячеслав Савин и Михаил Земляной были душой студии, они старейшины, здесь они проработали почти двадцать лет. И вся работа, как считают сотрудники «Авиафильма», держалась на их профессионализме и энтузиазме.
Последними работами Савина и Земляного стали документальные фильмы «Небо 20-го века» и «Красные звезды». Остались незаконченными многие проекты, в том числе цикл» Авиационные катастрофы мира».

«Red Stars» («Красные звезды») фильм 1 — «Короли неба» (Р-5, И-16)

23.12.21

 ИВАНОВ Николай, 5-й факультет, 1972 — 1975 года учебы (г. Каменское, Украина)

Иванов Николай ХАИ
Как-то объявили в ХАИ о создании художественной студии. Я — тут как тут! А как же?
Руководил студией (затаим дыхание!) Заслуженный деятель искусств – Иосиф Ильич Карась.
Очень скромный человек. Добрейшей души. Тихий и спокойный.
Мои работы хвалил. Ругал работы студента 1-го фака. Мы от них тащились, а он — ругал. Это уже потом мне объяснили, тупому. «Ругает — значит, крутизна! Хвалит? Собирай манатки, бездарь.»
Таки да!
ХАИ имел возможность пригласить в изостудию члена Союза художников СССР.
На должность руководителя изостудии. Крутизна!
Сам он был — личность крутая! И скромная.
Рад, что судьба свела совершенно случайно.

 ПЛАХОВ Юрий, 2-ой факультет, 1970 г. выпуска (г. Харьков, Украина)

Плахов Юрий ХАИ
Еще одна страничка из истории ХАИ и его ректора Н.А. Масленникова
Субъективные заметки, по большей части о себе

Не могу точно сказать, когда это произошло. Скорее всего в сентябре 1973 года.
Меня позвали в приемную ректора и через пару минут я был в его кабинете. Перед этим я занимался редактированием второго выпуска научно-технического сборника, подготовленного на нашей кафедре и в лаборатории, где я был старшим инженером. Сборник, имевший гриф секретности, был набран и уже напечатан в училище имени Н.Крылова.
И произшло нечто для меня неожиданное.
Николай Арсеньевич стал говорить о том, что институт готовит хороших инженеров, но забыл об эстетическом воспитании студентов, что речь должна идти не только о чтении соответствующего курса, а о бОльшем. Он планировал дать студентам возможность не только пополнить знания по части культуры, но и приобщаться к музыке, балету, живописи, ваянию. При этом он считал, что внешние условия для этого должны соответствовать достаточно высоким критериям.
На кафедре философии была создана секция эстетики. Но о ней чуть позже.
Так возникло решение выделить для этих целей 2-ой и 3-ий этаж учебно-экспериментального корпуса и сделать там достойный ремонт. Мне и была поручена эта работа.
Предварительно предстояло выселить тех, кто это помещения занимал. Проблемы возникли только с вертолетчиками, которых переселили в одно из помещений производственного корпуса УЭМ. Выезжать они категорически не хотели, хотя все самое ценное перенесли. Осталось тяжелое оборудование, из которого помню настольный фрезерный станок весом под полтора центнера. Возможность спустить его по доскам, уложенным на ступеньки рассматривалась, но была отвергнута.
Под моей командой было шестеро первокурсников-вечерников из «Взлета». Но силенок у них было маловато, а облепить станок со всех сторон не было возможности.
Тогда я решил вынести его сам. В юности у меня было три самодельных штанги, на одной из которых можно было набрать 60 кг. И с этим весом у меня не было никаких проблем. А 50 кг я вырывал одной рукой. Перебравшись на Салтовку, обзавелся гирей в 16 кг, а потом и 24. Поэтому силенки в те времена у меня еще были. Принес старенький тренировочный костюм, а из лаборатории — фуфайку. Переоделся и с помощью ребят положил станок на плечо так, что подошва была за спиной, а хобот – на груди. Ребятам предстояло поддерживать меня во время спуска.
Груз показался чрезменым, при ходьбе меня пошатывало, но я выдержал и донес станок до места. Вертолетчики смотрели на меня, как на чудака, но фронт работ был подготовлен.
Еще для штукатурных работ надо было добыть машину песка. Пришлось съездить на Основянский карьер и за бутылку спирта, которую мне не без команды выделили на кафедре спецфизики, уговорить водителя МАЗа съездить в Померки.
В начале работами занимались два штатных работника ОКР, но по мере надобности подключались и другие его работники. Не стану описывать все перипетии, а остановлюсь на том, что в итоге получилось.
Четыре или пять аудиторий и преподавтельская имели дубовые паркетные полы, которые по моде того времени были проциклеваны и вскрыты лаком. Все двери, сделанные на ХАЗе, были покрыты полиэфирным лаком и других таких в институте не было. В танцклассе был сделан настоящий палубный пол. Он отличается тем, что доски в нем ставят на ребро. Поэтому прыгать на нем довольно удобно. Пол был отошлифован и проолифен. У одной из стен со сплошным рядом зеркал был установлен станок. Удалось их так поставить вместо стены с дверью, что двумя раздельными туалета можно было спокойно пользоваться.
Только окна остались без особых перемен, а были только подновлены.
В каждой из аудиторий и в танцклассе были установлены пианино. Их 6 штук были куплены в «Мелодии» и доставлены в институт.
В качестве мебели были использованы книжные шкафы со шпоном красного дерева из гарнитуров нашей мебельной фабрики имени Щорса, добыть которые было совсем не просто. Одним словом, других таких помещений в институте не было.
Помню, как незадолго до окончания работ, там появились профессор Ким Алексеевич Байрачный, тогда зав. кафедрой философии, и его зам. — доцент Зоя Ивановна Петленко. Они были в растерянности и мне тогда вспомнилось присловье, что полработы кое-кому лучше не показывать.
И теперь можно вернуться к той самой секции эстетики.
В качестве преподавателя ректор нашел в каких-то списках Минвуза нераспределенную после аспирантуры Ленинградского института музыки, театра и кинематографии И.М. Саруханову. Любопытно, что ее сводным братом был хорошо известный теперь Игорь Саруханов, о чем я узнал много позже от одной из общих знакомых. В достаточно скором временеи она защитит свою диссертацию, посвященную грузинской народной музыке и ее элементов в произведениях грузинских классиков.
Из Харьковской консерватории пришла альтистка Школьник.
Проблемы возникли с преподавателями по истории живописи. Я был знаком с деканом архитектурного факультета ХИСИ Евгений Иванович Дундичем. Этот факультет закончила и немного преподавала там моя первая жена. Историю архитектуры и отдельно историю искусств там преподавал профессор Алексей Алексеевич Тиц. Но подменял его один довольно молодой хлопец, который был и не прочь подработать. От имени нашего ректора я просил декана разрешить тому такую подработку, но согласия не получил. Тогда сам Масленников сумел договориться с ректором тогдашнего художественно-промышленного института и к нам попал опытный преподаватель Иосиф Ильич Карась.
Пришлось познакомиться и с известным харьковским скульптором Василием Ивановичем Агибаловым. Он был автором памятника молодогвардейцам. А его проект памятника Ленину для площади Дзержинского занял в конкурсе второе место. Именно эта скульптура и заняла место напротив радиокорпуса.
Для художественной мастерской в лабораторной части импульсного корпуса было выделено помещение. По наброскам В.И.Агибалова и моим наброскам, поскольку на чертежи не хватало времени, в УЭМ, как не противился Хурин, предпочитавший работу на сторону, было сделано несколько небольших станков для ваяния и несколько мольбертов.
О дальнейшем в работе секции мне известно мало…
Иосиф Ильич Карась — советский украинский живописец . Заслуженный деятель искусств УССР (1979) . Мастер пейзажной живописи. У этого художника – радостные, праздничные, демонстрирующие удовольствие от созерцания природы картины. Его работам присуще в первую очередь светлое мироощущение
Василий Иванович Агибалов — украинский скульптор, педагог, заслуженный деятель искусств Украинской ССР (1956), лауреат Государственной премии Украинской ССР им. Т. Г. Шевченко (1977), народный художник Украины (1978).

Иосиф Ильич Карась — советский украинский живописец . Заслуженный деятель искусств УССР (1979) . Мастер пейзажной живописи. У этого художника – радостные, праздничные, демонстрирующие удовольствие от созерцания природы, картины. Его работам присуще в первую очередь светлое мироощущение
Василий Иванович Агибалов — украинский скульптор, педагог, заслуженный деятель искусств Украинской ССР (1956), лауреат Государственной премии Украинской ССР им. Т. Г. Шевченко (1977), народный художник Украины (1978).

 МОСЬПАН Владислав, 5-й факультет, 1972 г. выпуска (г. Кремечуг, Украина)

Мосьпан Владислав ХАИ

Заняться мемуарами человека чаще всего вынуждают две причины:
- первая, внутренняя, обусловлена процессом естественного старения и сопутствующим снижением социальной активности. Проще говоря, не поспеваешь за молодыми – садись, рассказывай, как хорошо было раньше;
- вторая, внешняя, когда что-то или кто-то внезапно подбрасывает идею: «А, что, если …»?
И если первая причина легко уступает обычной лени (назовём её инстинктом самосохранения), то от второй так просто не отделаешься. И вот мы начинаем!
Приятно чувствовать себя первооткрывателем, этаким Колумбом, (да и он, кстати, поехал открывать вовсе не Америку), но первая попытка пробиться на всесоюзный экран была сделана до нас (в «добутовский», так сказать, период). Вот документальное тому свидетельство – «КВН раскрывает секреты». Сборник. М.: «Молодая гвардия», 1967. С. 281.
Срочная из Харькова:
«Москва Телецентр КВН Команде победительнице Поздравляем победой перчатку лови Ждем секундантов Команда ХАИ».
Но то ли перчатка не понравилась, то ли не по размеру пришлась, а вызов принят не был. И с 1966 года, сплотившаяся вокруг неутомимого Евгения Бута, группа молодых, образованных и, при этом, достаточно нахальных авантюристов-интеллектуалов из ХАИ, выражаясь языком Жеглова, сколотила сообщество, именуемое в народе «командой», и начала громить всех и вся в достаточно многочисленном семействе харьковских ВУЗов.
Вспомните те первые шутки: «Харьков – город студентов. Если трамвайные рельсы, соединяющие ВУЗы Харькова соединить в одну линию и проложить её вдоль экватора, то … рельсы нагреются до 45℃.»
А каким недоумением светились лица прекрасных студенток-филологов, когда несокрушимый Леша Олейник задавал свой вопрос: «Скажите мне, как филолог филологу, как упростить выражение «Охрана самоохраняющегося объекта ставленником сил идеологической реакции»?. И после очевидной посадки противника «в лужу, с достоинством произносил: «Бережёного бог бережёт».
А как лихо Женя Бут на конкурсе капитанов, по требованию соперника, исполнил на сцене фигуру высшего пилотажа – «бочку».
Да, мы явно вырастали из детских штанишек, и хотя в то время понятие имиджа было практически не известным, ещё одна неуёмная голова в команде, Миша Иосилевич, сделал все возможное, и невозможное, чтобы сначала убедить нас, а потом и руководство института в необходимости пошить униформу. И первой пробой пера стали малиновые вельветовые жилеты, по которым нас и запомнила харьковская публика.
Одной из сильных сторон нашей команды – всегда были наши болельщики! Вспомните, с каким энтузиазмом, они печатали перед входом в зал Дворца студентов ХПИ пригласительные билеты с помощью печати, вырезанной из каблука ботинка. А их «кричалки»: «Поступай в ХАИ, в небе нет ГАИ», «На ХАИ ХАДИ не ходи!».
С этим нужно было что-то делать, и это было сделано. Помню свой первый визит в Москву с письмом-заявкой. Скажу сразу, всей тяжеленной организационной работой по его подготовке и согласованию занимался Евгений Николаевич Бут, мне же поручили его доставить адресату. Началось с казуса, я по старинке, приехал на Шаболовку 53, где мне сказали, что молодёжная студия (и КВН, в том числе, уже переехали в Останкино). Приехав туда, я впервые столкнулся с пропускной системой круче, чем у нас в ХАИ. Трижды перепроверив мои документы, письма и командировки, дежурный позвонил по телефону, и на проходной появилась милая девушка, которая и провела меня к Маслякову. Там уже сидела ещё одна делегация из Киргизии и вердикт был таким: команда ХАИ в рамках турнира «Стадион КВН» будет встречаться с командой Фрунзенского медицинского института. О сроках и теме встречи команды будут извещены дополнительно после прохождения проверки их уровня представителями студии КВН ЦТ.
И тут всё завертелось. Пишущая группа (Бут, Олейник, Гецович, Иосилевич, Скибин и я) засела за разработку текстов приветствия и будущего домашнего задания. Все усложнялось тем, что о домашнем задании (теме) мы еще не знали. Но нам хватило и приветствия. Готовилось оно с прицелом на «медиков».
Наверное, впервые в истории ХАИ, нам разрешили круглосуточное пребывание в помещении КВД, но времени, как всегда, не хватало. Доставалось всем, а многострадальному Дыне (С. Гарбузу), особенно. Ведь он музыкант-традиционал, а тут в 3-х минутном приветствии нужно сшить (по ритму и хоть чуть-чуть по тональности) такие крайности, как 5 шлягеров, 1 песня Высоцкого и «Хабанера» Бизе. Причем от каждой по несколько строчек, в лучшем случае – куплет. А если это все еще помножить на наши вокальные возможности?!
Часто спасал неуёмный оптимизм и авантюризм Бута. Думаю, все помнят, как Женя, напрыгавшись и наоравшись на сцене вместе со всеми, вдруг бежал в зал (по-моему, на 7-й ряд), преображался в режиссера и заставлял нас в очередной раз прогонять всю какофонию. Потом, с победным кличем «Вижу!» снова мчался на сцену и вносил какие-то, чаще абсолютно бредовые поправки, о которых и сам вскоре забывал. Но одно он вычислил точно – наши пластика и хореография не заслуживали даже уровня подтанцовки. И в один прекрасный вечер Женя пришел на репетицию в компании с симпатичной блондинкой его роста (откуда у неё росли ноги, лучше умолчать). Мы уже были готовы начинать ржать по поводу новой «Бутафурии», когда эта дама с легким прибалтийским акцентом представилась: «Элза Друлле». Оказалось, что в это время в Харькове гастролировал какой-то прибалтийский театр музкомедии, и Женя пригласил к нам на мастер-класс его главного хореографа. Когда она посмотрела на нашу попытку косить под испанцев в «Хабанере», да ещё и узнала о проблеме, что все это нужно как-то увязывать с предыдущими и последующими песнями, то ее решение было мгновенным, она вышла на сцену и сказала: «Я это вижу так!». То, что она исполнила потом, по нынешнему можно было бы назвать гибридом фламенко и брейк-данса. По его завершению можно было услышать дружный щелчок наших отпавших до полу челюстей. Но за три дня, упорная Элза таки поставила нас на сцене с костылей на ноги.
И в тот же день мы получили сообщение о том, что сегодня вечером самолетом из Минска к нам прилетает главный редактор КВН Марат Хоренович Гюльбекян и главный режиссер КВН Сергеева Бэлла Исидоровна.
И грянул бой! Мы на адреналине и кураже отработали приветствие и те несколько фрагментов домашнего задания, которые успели слепить. Реакция профессионалов была положительной. Мы – прошли! Нас приняли! Но соперник новый – БПИ, поэтому все репризы о медиках придется менять. И потом, главное! – «У нас прямой эфир, поэтому болтать, что попало, нельзя. Вам следует обратиться к профессионалам, которые отредактируют и допишут ваши текстовки. Мы рекомендуем вашего земляка Аркадия Инина. Тем более, что тема домашнего задания «Прислушайтесь, время!», ему уже известна».
Вот так и родилась программа нашего первого выступления.
Из последующих событий (кроме самого матча, разумеется) наиболее интересным и запомнившимся стал наш отъезд в Москву. Был зафрахтован плацкартный вагон поезда «Харьков – Москва». Но до вокзала нужно ещё добраться вместе с реквизитом, тремя десятками исполнителей и сопровождающих их лиц. Бут и здесь превзошел сам себя. На тот момент была уже протянута троллейбусная линия на Померки, но регулярного сообщения еще не было. И вот, под маркой обкатки, к нашей проходной были поданы два троллейбуса. Теперь представьте картину. Выходной день. Вечерний Харьков. Метро еще нет, а пассажиров на каждой остановке – навалом. И вдруг, не останавливаясь, мимо проходят два полупустых троллейбуса. Чтобы народ перестал возмущаться, кто-то подал идею: «Давайте откроем окна и споём, нашу!» Что и было исполнено. Спасибо, уважаемому доценту Шошину, он в «Вечерке» успел напечатать заметку о предстоящем матче. Поэтому, когда из раскрытых окон троллейбуса протянулись ладони, и зазвучала «Разлука, ты разлука…», рев возмущения сменился дружным смехом и добрыми пожеланиями. Мы ехали удивлять Москву.
Мосьпан Владислав ХАИ
По поводу песни «Разлука».
Поскольку я сам непосредственно участвовал в этом процессе, то расскажу, как все было, так сказать, из первых рук.
Идея этого опуса родилась у Валеры Трифонова (Купы). Тогда на экранах кинотеатров прошел фильм «Республика ШКИД», где оригинал этой песни поют беспризорники, аккомпанируя на «зубариках» (это когда стучат ногтями пальцев себе по передним зубам, резонируя полостью рта в нужной тональности).
Я уже писал, что в процессе подготовки к первому матчу на телевидении, когда мы за короткий срок должны были подготовить материал для просмотра представителями главной редакции КВН М. Гюльбекяном и Б. Сергеевой, команде было разрешено работать в КВД круглосуточно. Понятно, что этим правом воспользовались, прежде всего, обитатели общаги («беспризорники»). В их числе была и наша троица: В. Трифонов (Купа, кстати – это тоже персонаж из «Республики ШКИД»), В. Балаценко («Баламут») и я.
Наше участие в «ночных бдениях» объяснялось умением писать текстовки к будущему сценарию. Кроме того, Слава Балаценко прекрасно играл на гитаре и пел, что позволяло проверять нашу продукцию «на слух».
И вот, на вторую бессонную ночь, мы, в очередной раз, «застряли» над вариантом фрагмента из ДЗ «Прислушайтесь, время!» (он потом родился в виде сценки о слухах: «Назойливы, злы, как осенние мухи, жужжа и кусая, разносятся слухи». Если кто помнит, там три человека (у двух стоящих по бокам – по одному большому уху из картона, а у стоящего в центре – два) начинают играть в «испорченный телефон», жутко перевирая слова, услышанные от соседа.
И еще одна вводная. У Жени Бута была любимая фраза: «Не можешь – возьми пистолет и застрелись!». И вот, когда мы вошли в ступор, Купа начал мурлыкать «Разлуку», вставив в неё фразу про Бута и его пистолет. Дальше – дело техники, Баламут взял гитару, я – ручку, и получилась «Разлука». Наутро мы пропели ее вместе со всеми, но честно говоря, она не сразу стала песней команды. Просто с приближением «часа Х» и накоплением усталости у каждого из участников этого процесса, настроение, заложенное в этой песне, стало близким и понятным всем.
А потом, уже на волне предстартовой эйфории, эта песня в дополненном, подправленном и принятом всеми варианте и стала нашей визитной карточкой во время пресловутого проезда в троллейбусе по вечернему Харькову от ХАИ до вокзала, где нас ждал поезд «Харьков – Москва».
Второе «рождение» этого хита состоялось в поезде «Москва – Гагра», которым возвращалась из Москвы часть нашей команды, бравшая участие в записи новогодней программы «Алло, мы ищем таланты!». По сценарию этой программы, команды КВН, выигравшие матч-жеребьевку в октябре 1970 г., и ставшие участниками будущего турнира 1971 года, должны были поздравлять победителя программы «Алло, мы ищем таланты!» сезона 1970 г. Ею была прекрасная девушка (фамилии, к сожалению, не помню, но звали её – Надя). Это точно, потому, что капитан Московского архитектурного института придумал речёвку: «Пусть хиппи буйствуют в Канаде, не заглушить им голос Нади!».
Так вот, после записи программы, наша группа (человек 10, в том числе и девушка из ХАИ, которая участвовала в нашем выступлении вместе со своей скрипкой) возвращалась в Харьков «ночным» поездом, вышедшем из Москвы близко полуночи. Учитывая маршрут поезда («Москва – Гагра»), в нем были соответствующие пассажиры и проводники, потому к традиционному вечернему чаю и курице, во всех купе наливалась жидкость коричневого цвета или прозрачная (в зависимости от вкусов), но отнюдь не чай.
И тогда В. Трифонов, С. Балаценко с гитарой и девушка со скрипкой совершили обход всех купе вагона с песней «Разлука». Через час весь вагон дружно пел ее вместе с нами. Это была незабываемая ночь!
Ну, а теперь, сама песня.

Разлука, ты, разлука,
Чужая сторона!
Никто нас не разлучит,
Лишь Минск и Колыма!

Все пташки-канарейки
Так жалобно поют!
Продал нас за копейку
Начальник Женя Бут.

Взял пистолет у Жени,
Хотел в себя стрелять!
Хотел к едреней Фене
Весь КВН послать!

Колесики стучатся,
Фонарики спешат.
«Не будете стреляться!»
Сказал сурово Влад.

Запели про «Зубило»
За новым вожаком,
А Бута злость схватила,
Побёг звонить в партком.

Разлука, ты, разлука,
Чужая сторона!
Никто нас не разлучит,
Лишь Минск и Колыма!

 ТЫШЕЧКО Роман, 1-й факультет, 1982 г. выпуска

Тышечко Роман ХАИ

АВИАЦИОННАЯ ФАМИЛИЯ

(или ПАПА-1)

Почему его звали ПАПОЙ?
Никто не знает и история умалчивает…
В нашей группе он с самого начала, — с первого курса. Его Юрий зовут, фамилия М.
После армии, срочную службу в танковых войсках проходил.
На День Танкиста – второе воскресенье сентября в ту пору, он шлем танкистский надевал – шапку говорящую, с собой, видать, прихватил.
Особо отличался на дисциплинах, где чертить надо было. В начертательной геометрии он был БОГОМ! И в черчении – тоже.
А там, проекты всякие — как здравствуйте: рассчитал, воплотил на бумаге, защитился.
Третий курс института и с общими дисциплинами, что изучали в школе, а здесь они же, но через интегралы и пределы, покончено благополучно.
Начинается специализация, то есть изучение наук.
«Под ложечкой сосёт от близости развязки…», и мы рвёмся их постигать и раздвигать горизонты знаний по специальным авиационным дисциплинам, пока для нас, неизведанные.
Вот одна из них.
В плане учебного процесса, в пол листа формата А4 распечатка, помните ?,
выдавалась каждому студенту в начале каждого семестра, где указаны изучаемые дисциплины, даты сдач контрольных точек, коллоквиумов, курсовых проектов, экзаменов и прочая информация.
Называется она «Авиационные двигатели».
Одиннадцать лекций и экзамен.
По предварительным нашим прикидкам наука очень интересная для нас, самолётостроителей -  ознакомительная. В плане лекций — небольшая, а значит, и экзамен сдадим легко и непринуждённо.
Да и расслабиться можно, вероятно, немного на этой дисциплине.
Двигатель — сердце самолёта — пламенное, как же без него!
В аудиторию всего нашего нулевого потока заходит мужчина в костюме, приветствуем его стоя.
- Прошу садиться! Я представитель моторостроительного факультета, буду читать вам лекции по дисциплине «Авиационные двигатели».
В конце семестра — экзамен. Попрошу их не пропускать, так как у меня при сдаче требования есть: студент приходит на сдачу со своим подписанным конспектом, его просматриваю, после этого мы начнём беседовать по содержанию вашего билета, в случае положительного результата получите несколько дополнительных вопросов и на основании всего этого вам будет выставлена оценка. Она и пойдёт вам в диплом.
Аудитория зароптала! Загудела! Как так? Такие требования?
Нам ещё никто и никогда такие не выставлял!
Смотрим друг на друга, переглядываемся.
Ничего себе! Надо же, как гайки закручивает соседний братский факультет!
Выждав паузу, когда гомон умолк, лектор продолжает: — Надеюсь, вам всё понятно, как мы работать с вами в этом семестре будем?
Да, забыл представиться. Зовут меня Алексей Евпатьевич.
Берёт мел и пишет это на доске.
- И фамилия у меня запоминается очень легко. Авиационная фамилия, — он улыбается и под своим именем и отчеством выводит: — Моторненко.
- Всем всё понятно?
Ропот развивает в аудитории уникальные децибелы, смех, улыбки.
Надо же, совпадение какое! Вот это да, никогда такого ещё не было!
Препод носит фамилию, как и дисциплина, которую он нам читать будет!
Мы продолжаем шум и гам, а он в это время берёт тряпку и вытирает с доски написанное.
Шум постепенно замолкает.
- Шутки в сторону, успокаиваемся. Вы со мной познакомились, а с вами познакомлюсь в процессе нашей работы, на практических занятиях и лабораторных работах.
Пишем тему лекции номер один: «Классификация авиационных двигателей».
- Предупреждаю, этот вопрос есть в экзаменационных билетах и при ответе на него, вам нужно будет вспомнить всё, что сейчас расскажу.
Итак, авиационные двигатели классифицируются по …
Началось. Тишина, мы внимаем и пишем, пораженные строгостью требований, которые к нам будут применены.
Спасительный звонок на перерыв, выходим, смотрим друг на друга :
- Расслабились… Куда романтика неба делась?.. Ничего себе заявочки …
И как жить дальше?.. Слава богу, что на второй фак документы не отнёс в своё время… Мрак…
Жуть… Это только цветочки… — комментируют сокурсники происходящее.
Снова звонок, рассаживаемся по своим местам.
- Продолжим !
Освещение данной темы заняло по времени всю пару. И как на экзамене на него отвечать?
- Я не хочу, чтобы мне он попался, — думают многие.
Ответить — зубрить нужно, никакого мышления не надо, тупо классифицировать. Всё!
Закончилась лекция, выходим молча. Переход в следующую аудиторию, тоже лекция.
У каждого свои мысли.
Лекция раз в неделю. Практические занятия и лабораторные работы есть.
Интересно они проходили. Попали в моторный корпус, там двигатели с разрезом в одну четверть в аудиториях стоят, по ним экскурсию провели.
В центральных опытных мастерских лабораторная работа была: двигатель АИ-20 запускали с ИЛ-18, лопастей его не видели. Да и были они? Правда, мало кто и чего понял, так как движок скрыт был где-то от нас в трубе и траншее где-то под полом, а выходящие газы куда-то по выхлопу вверх выходили.
Гул стоял там неимоверный на больших режимах. Снимали параметры: положение рычага управления — лимб, температура выходящих газов, давление за ступенями компрессора по манометрам и т.д. Кривые какие-то строили.
АИ-20 — одновальный авиационный турбовинтовой двигатель с осевым 10-ступенчатым компрессором, кольцевой камерой сгорания, 3-ступенчатой турбиной, планетарным редуктором, нерегулируемым реактивным соплом.
Было, где на нём разгуляться!
Проводили анализ термодинамического цикла, работающего по циклу Брайтона с подводом теплоты при постоянном давлении.
Лекции, вообще, свою романтику потеряли!
Какой это курс авиационных двигателей? Скорее, — дополнение к курсу термодинамики, которую тут же параллельно изучали и тоже экзамен сдавать.
Прикиньте ! Каково ?
Реальный цикл, идеальный цикл.
Коэффициент полезного действия общего процесса сжатия.
Коэффициент полезного действия общего процесса расширения.
Зависимость работы и внутренний коэффициент полезного действия реального цикла от ряда параметров, тоже самое — от степени повышения давления.
Оптимальная степень повышения давления в компрессоре.
Зависимость работы и внутреннего коэффициента полезного действия цикла от температуры воздуха на входе в двигатель,
Функция газотурбинного двигателя прямой реакции, как движителя, заключается в преобразовании кинетической энергии газового потока, проходящего через двигатель, в силу тяги, которая при движении самолета производит работу, называемую тяговой работой.
Зависимость тяги от различных параметров.
Графики.
Кривые.
Формулы.
Расчёты.
Цэ Вэ – константа. Цэ Пэ – константа Тэ- константа…
Константы… константы… переменные…
Пожалуй, хватит с вас или вам, дорогой мой читатель, рассказывать о том, что летает оно красиво только, а вот все в муках рождается.
Весь курс теории газотурбинного двигателя на наши юные самолётостроительные плечи, хлебнувшие свободы студенческих лет.
И где тут вы видите романтику курса с таким интригующим названием?
Не тоскливо ли вам, дорогие мои читатели?
Однако, шутки в сторону, время неумолимо движется вперёд. Всё зависит на какую подножку прыгнуть и каким истязаниям и испытаниям себя подвергнуть по пути в неизведанные дали, выбранные нами?
Прыгнули, выбрали, что делать? Тяни свою лямку, крутись, изворачивайся!
А скольким юношам и девушкам наш институт «путёвку в жизнь» выдал из-за того, что не на ту и не туда прыгнул, из-за неудовлетворительной успеваемости?
Нет, чтобы в кулинарный техникум поступить.
Нет! Вот она,- романтика! Поймали?
Не надорвитесь, от тяжести полученных знаний по будущей своей специальности!
Сданы все зачёты и получены допуски к экзаменам.
Вперёд!
Первой у нас, как помню сейчас, термодинамика была.
Сдавали в моторном корпусе. Зима, снег, душа радуется!
Сдали легко и непринуждённо. Хотя, выведение формул там – просто жесть была!
В моторном корпусе в аудиториях тепло. Ах, если бы не сессия, а простые занятия!
Температура способствовала бы умиротворённому сну, замученного за семестр знаниями, студенту.
Второй экзамен у нас – двигатели эти.
Помчались в группу, которая уже сдала. Нормально сдали, не валил, конспекты проверял. Обстановка лояльная. Некоторые «шпорами» бомбились.
Готовились мы и этот день восхождения на очередную внеочередную студенческую голгофу настал.
В первых рядах не сдавал никогда. Захожу. Вперёд за орденами!
Аудитория в моторном корпусе представляла собой класс, где доска и дверь, обитая коричневым дермантином, находились за спиной экзаменатора, а не сбоку, как обычно.
Если вы помните, зачётные книжки клали в конец очереди в открытом виде, титульным листом разворота вверх.
Экзаменатор просто брал дальнюю от себя зачётку и называл фамилию следующего экзаменуемого, продвигая остальные немного вперёд, к краю стола.
Конспекты также кладутся, как и зачётки, но в закрытом виде рядом с ними.
Беру билет и сажусь на свободное место за парту, такие синеватого цвета крышки, не откидываемые.
Там три человека одновременно сидеть могут. Помните такие в альма-матер?
В данной ситуации, по одному все сидим.
Экзамен у нас сегодня!
Впереди сидит Папа. Летит записка от него:
- Иду на «шайбу», вопрос такой-то, выручай!
Выкладка попалась ему, довольно таки муторная, заплутал что ли или … увы…
Пытаюсь начать писать на отдельном листе тетради в клеточку.
Свои вопросы ещё надо осветить. Вроде, смогу ответить на них.
Тут главное не торопиться и не сделать ошибок в выведении окончательных формул. Слишком всё это длительно по времени.
- М, — объявляет человек с авиационной фамилией: — Вы готовы? Ваша очередь отвечать.
У Папы лимит по времени вышел. Я ему уже ничем не смогу помочь. Фактор времени всегда против нас в таких ситуациях работал.
Юра с бледным лицом, что-то бормочет, собирает свои листки и садится рядом с экзаменатором.
- Ваш конспект?
Открывает. Юрий бледен. Момент истины.
«Шайба» — она же на студенческом сленге — НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНО.
Её не ставили в зачётку, а записывали в зачётную ведомость группы.
Далее следовал поход в деканат, за так называемой «хвостовкой», экзаменационным листком с тремя большими чёрными цифрами «2», — три экземпляра, на повторную передачу.
Если и на этот раз НЕУД, — снова поход в деканат за хвостовкой с буквами «К»- комиссия.
Если и на этот раз НЕУД, — отчисление из института или как его ещё называли «получить путёвку в жизнь»! Прощай институт, прощай родненький ХАИ!
Юра сжался весь.
Экзаменатор пролистал его. Берёт зачётку и что-то записывает в неё.
- Свободны!
Согруппник выходит за дверь и…
Вы слышали когда-нибудь знаменитый вопль Тарзана из одноимённого кинофильма сороковых годов прошлого века в чёрно-белом исполнении с Джонни Вайсмюллером — американским спортсменом-пловцом, пятикратным олимпийским чемпионом?
Он, кстати, — первый в мире пловец, преодолевший дистанцию 100 метров быстрее минуты !
Нет???
Мы слышали этот вопль Юрия!
Так вот, вопль человека-обезьяны в этом фильме — просто ничто в сравнении с тем, что издал наш товарищ!
Что же там такое произошло, спросите вы меня?
А вот перед развязкой немного вас ещё помучаю.
Подошёл мой черёд.
Ответил на три вопроса билета.
Что там было, — попытаюсь вспомнить.
Какие-то выкладки зависимости чего-то от чего-то. Не припомню. Но успешно вывел и до истины дошёл.
Пульсирующий воздушно-реактивный двигатель (ПуВРД) – особенности конструкции, недостатки и способы их преодоления.
Такие двигатели на ФАУ-1 и ФАУ-2 стояли. Это точно помню!
Третий вопрос, что-то тоже выводить пришлось. Не припомню. Вывел.
Конспект был просмотрен. Претензий нет.
Начались дополнительные вопросы. Что-то тоже отвечал.
Началось сражение в вопросах особенностей конструкции жидкостно-реактивного двигателя самолёта БИ-1.
Что конструкторы самолёта Александр Березняк и Алексей Исаев,  знал ещё, когда в детстве журнал «ПИОНЕР» выписывал. Там викторина была и один из вопросов по БИ-1. Участие принимал в ней после того, как подвиг Григория Бахчиванджи увековечили.
Ответ на этот вопрос в Большой Советской Энциклопедии отыскал.
Потом судьба забросила — мимо мемориала на его родине в станице Бриньковская ездить пришлось много-много раз. Вот совпадения, как всегда со мной!
А вот кто конструктор двигателя — как отрезало.
Бывает же такое ! Знать-то знал, но в самый ответственный момент и… Вышибло!
- А конструкторов двигателя вы и не знаете, — улыбаясь, говорит человек с авиационной фамилией.
Вероятно, это был удар для него. Как так? Не знать такого! БИ-1!
- Поставил бы «отлично», а так – «хорошо». Идёт?
- Идёт…
Это так, для информации: конструкторами двигателя для этого самолёта был Леонид Душкин и Владимир Штоколов.
Но вернёмся к произошедшему.
Как вы помните, мы оставили героя нашего рассказа, Папу, за дверью аудитории.
Юрия мы нашли в общаге ХАИ-10, в ячейке 4-5, где жила наша группа только вечером.
В город он поехал, в кино сходил, погулял в парке по заснеженному городу, сбросив с себя все переживания и тревоги, а попросту говоря, стресс, после экзамена.
Взяли его конспект и обнаружили в нём рисунок …
ВНИМАНИЕ !!! МОМЕНТ ИСТИНЫ !!!
… обнаружили рисунок авиационного воздушно-реактивного двигателя с разрезом в одну четверть, выполненный, обратите внимание, чернильной авторучкой!
Оказывается, на одной из лабораторных работ, он набросал контуры рисунка двигателя, стоящего в классе, а потом фиолетовыми чернилами, претворив его в жизнь.
В его зачётной книжке рукой экзаменатора с авиационной фамилией Моторненко была выведена оценка «отлично».
Сам он в интервью нам вечером сказал следующее:
- Шёл на «шайбу», в одном вопросе при выводе накосячил, не получалась нужная формула. Потом переклинило, мандраж, и всё остальное. Уже ничего не соображал. Думал, что провалю экзамен, пересдача… А всё остальное вы видели…
- Слышали, — поправили мы его.
С Папой судьба сводила ещё много раз…

Тышечко Роман ХАИ

Юра - ПАПА

 БОРКОВСКИЙ Сергей, 2-й факультет, 1970 г. выпуска (г. Каменец-Подольский, Украина)

Борковский Сергей ХАИ

Руки чешутся добавить воспоминания…
Поступил в ХАИ странным образом, с приключениями.
Приехал в конце июня Харьков не в ХАИ, а по направлению военкомата в военное училище на Сумской, называлось Харьковское высшее авиационной инженерное военное училище. В военных училищах вступительные экзамены проводились в июле. Перед этим прошёл строгую медкомиссию — ковырялись во мне, крутили на центрифуге, все было окей. Экзамены сдал, прошёл по конкурсу 1 к 9, а после экзаменов сделали ещё одну медкомиссию и меня забраковали, что-то нашли в ушах.
Ну, я сразу решил перепоступать в авиационный вуз.
Документы (аттестат зрелости, ещё что-то там) училище мне не отдавало, предлагали, чтобы с результатами сдачи ехал в Серпуховское артиллерийское училище. Я не согласился и с одной только книжкой зачётов оценок при поступлении в училище, даже без паспорта, поехал в Померки.
И что я увидел? Институт режимный, по периметру забор с колючей проволокой, через проходную меня не пускают, пропуск выписать не могу, нет нужных документов. Иду и исследую забор, чтобы пробраться. Через какой-то проем обнаружил вдоль забора проволоку для собак. Были собаки или нет, неизвестно. Метров 100 влево от проходной (где-то возле столовой), в тени рядом растущих деревьев я забор перепрыгнул и помчался от возможного преследования в сторону главного корпуса.
Отдышался и отправился в приёмную комиссию. Там председателю этого органа я все честно рассказал, как на духу, показал единственный документ с фотографией — свидетельство сдачи экзаменов в училище, пообещал настоять на своём и забрать документы в училище. Оценки сдачи экзаменов в училище не признали, нужно снова все экзамены сдавать по-новому.
Классный мужик (не помню кто, он не с нашего фака), выписал мне пропуск, направление в общагу.
А уже завтра первый экзамен математика письменный, а я расслабленный, мозги уже отдыхали после напряга сдачи экзаменов в училище, а тут нужно их опять включать.
В общем, сдал.
В общежитие я не попал, снял классную квартиру на пересечении ул. Маяковского и Сумской (там трамвай пересекает Сумскую).
Да, ну дальше все пошло по правилам нашего инкубатора, но очень непривычно. Учился я в украинской школе и сначала очень трудно воспринималась терминология. Ударной нагрузкой была для на математика.
Софья Моисеевна Бронштейн классно читала. Длинное тёмно-синее платье в горошек.  Первая пара меня прямо шокировала. Никаких ознакомительных взглядов, никакой морали или эмоций. С первых минут заполняла доску уравнениями, не давая времени записать хоть какое-то пояснение или обозначение элементов уравнений. За пару она заполняла доску 8 раз, голова лопалась, а ещё я некоторое время вынужден был переводить себе на украинский язык. Повторю, читала классно, ни минуты не мог отвлечься, там посмотреть в окно или на девочек, которых было критично мало на курсе.
Вечером открывал конспект, рядом матанализ Бермана и до 3 ночи разбирал написанное.
Практические вела у нас Муза Фёдоровна Карташова. Вместе с Софьей Моисеевной составляли результативный тандем. Одна напрягала нас до грыжи на лекциях, вторая домашкой по 80 — 100 задач в неделю.

Вместе с домашкой по начерталке и косыми срезами в аксонометрии по черчению время на стирку носков было крайне ограничено…
Но…..!!!!!!!!! 3 сентября нам объявили колхоз и колхозная пауза позволила мне адаптироваться в русский язык.
Я был рад атмосфере учёбы!!!