(На основе книги В.Н. Журавлев «Аэродинамический комплекс ХАИ — основные этапы развития и научной деятельности. 1950 – 2010» — Х. Нац. аэрокосм. ун-т им. Н.Е. Жуковского «Харк. авиац. ин-т, 2012 – 156 с.)

Бурное развитие реактивной авиации и ракетной техники в 50-70-е годы ХХ столетия потребовало увеличения экспериментальных исследований на больших дозвуковых, трансзвуковых и сверхзвуковых скоростях. Возникла необходимость расширения аэродинамической базы, приближения ее к научным центрам, КБ и промышленным предприятиям. Необходимо было расширить географию научных центров. В Украине таким научным аэродинамическим центром был избран Харьковский Авиационный институт.
В 1961 году на основании приказа Совета Министров СССР и ГКАТ, а также постановления Совета Министров УССР от 11 мая 1961 года за № 1313-Р началось проектирование и строительство в ХАИ аэродинамического комплекса на базе сверхзвуковой трубы Т-6 (аналога Т-114 ЦАГИ).

Создание сверхзвукового аэродинамического комплекса (САК) выполнялось в три этапа.

Первый этап включал в себя работы, связанные непосредственно со строительством зданий, сооружений и изготовление агрегатов и оборудования комплекса.
Под строительство была выделена площадка в два гектара за самолетным корпусом, где до этого располагался стадион и стрелковый тир ХАИ.
Согласно проекту в состав комплекса входило 5 объектов: лабораторный комплекс, газгольдерная, градирня, стокубовый резервуар воды, которые в основном были сооружены в период с 1961 (котлован под лабораторный комплекс) – 1968 гг., и компрессорная станция – в 1971 г.
Строительство аэродинамического комплекса совпало с началом строительства в институте нескольких новых объектов: учебно-лабораторного корпуса № 2, спортивного корпуса с плавательным бассейном и центральной котельной. В целях технического надзора и выполнения сроков этих работ при ХАИ были созданы отдел капитального строительства (ОКС) и штаб стройки. Инженерно-технический персонал аэродинамической лаборатории осуществлял оперативное наблюдение за ходом строительства зданий и сооружений, а также был непосредственным участником и руководителем студенческих групп при их работе в период трудового семестра. Через штаб стройки прошли многие преподаватели и инженеры выпускники ХАИ, в том числе с кафедры аэрогидродинамики: М.А. Фефелов, А.Г. Сахно, В.И. Кулешов, О.В. Новиков, В.И. Найдовский, М.М. Овчаров и др.
Следует отметить, что финансирование по строительно-монтажным работам осуществлялось Государственным комитетом Совета Министров СССР по авиационной технике (ГКАТ) через Министерство высшего и среднего специального образования УССР и часто задерживалось или выделялось не в полном объеме, что не могло ни сказаться на сроках выполнения строительных и монтажных работ на САК. В итоге вместо запланированного ввода в строй строительной части САК в 1966 году строительные работы были закончены в 1971 году. Особенно тяжелым было строительство промышленной части корпуса № 48 и компрессорной станции из-за особых требований к качеству и точному выполнению технологии строительства, предъявляемых к виброустойчивым объектам. В результате этого полностью изменились уже возведенное перекрытие корпуса, а также монолитные опоры под рабочую часть трубы и опорные колонны здания. При строительстве компрессорной в результате ошибки проектировщиков не было предусмотрено место для воздухоосушительной установки и пришлось к почти готовому объекту достраивать еще одну секцию здания.

Второй этап создания САК включал в себя общую сборку и монтаж агрегатов и систем комплекса.
Нестандартное оборудование САК изготовлялось более чем на двадцати заводах Украины и России. Учитывая, что изготовление нестандартного оборудования в большинстве своем выполнялось предприятиями вне планово, представители ХАИ (кураторы, закрепленные за каждым заводом) часто исполняли роль катализаторов производства или, как в народе говорили о них, «толкачей».
Возвращаясь к тем временам, вспоминается, что в институте многие считали создание такого комплекса авантюрой и часто уходили из коллектива. Однако, как показала жизнь, это было прекрасное романтическое время. Время, когда стоило написать на любое предприятие волшебные слова: «Прошу в качестве технической помощи…» и бесплатно или за мизерную плату получить любую нужную техническую документацию или даже сам объект.
В 1964-1966 гг. основное нестандартное оборудование по САК было изготовлено, принято и размещено на хранение в разных корпусах ХАИ.
В период с 1966 по 1973 гг. выполнялись монтажные, сборочные и наладочные работы по стандартному и технологическому оборудованию.
Наиболее трудоемкими процессами оказались монтаж и сборка аэродинамических автоматических шестикомпонентных механических весов АВТ-6, которые продолжались два года (1966-1968 гг.). Причин этому было несколько. Приведу лишь некоторые из них. Во-первых, это сложность самого механизма, состоящего из 25 узлов и более чем 6000 деталей, изготовленных с высокой точностью и допусками. Во-вторых, сборка велась вокруг рабочей части трубы в ограниченном пространстве, в стесненных условиях, что не позволяло расширить фронт работ и применить стандартное станочное оборудование. В-третьих, невероятно жесткие требования на монтаж отдельных узлов, агрегатов и деталей. Так, например, отклонение горизонтального положения рычагов рычажной системы весов составляло не более трех минут, а по вертикали не должно было превышать шести минут на метр длины. Работа выполнялась вручную с ювелирной точностью. И здесь надо отдать должное механику лаборатории Михаилу Ивановичу Кривоносу. Ветеран ВОВ, бывший авиатехник, он выполнил значительную часть работы по АВТ-6 с великолепным качеством. Об этом говорит и тот факт, что по прошествии 35 лет эксплуатации АВТ-6 работают безупречно. О трудоемкости работ по АВТ-6 можно судить и по их стоимости, которая составила (изготовление и монтаж) приблизительно 1/12 общей стоимости САК.
Второй эпизод из монтажных работ, который был неординарным и запомнился мне на всю жизнь – это доставка газгольдеров от железнодорожной станции Харьков-Пассажирский к месту монтажной площадки. Задача оказалась непростой, так как габариты газгольдера составляют 3,2 м в диаметре и 24 м в длину при весе 34 т. Сначала надо было определиться, на чем их перевозить. Так как обычные трейлеры, применяемые для перевозки труб, были непригодны, пришлось их разрезать, а затем удлинять и усиливать. Вторая задача – это выбор маршрута перевозки. После тщательного анализа был принят следующий маршрут: ст. Харьков-Пассажирский – ул. Карла Маркса – спуск Халтурина – пл. Конституции – ул. Сумская – ул. Академика Проскуры – ХАИ. Интересен был процесс перевозки. На станцию Харьков-Пассажирский Южной железной дороги газгольдеры поступали с Днепропетровского завода им. И.В. Бабушкина партиями по 4-6 шт. Из-за интенсивного транспортного движения по городу в дневное время для перевозки газгольдеров нам выделялось ночью «окно» от 2-х до 4-х часов. Перевозка выглядела следующим образом: впереди шла машина ГАИ, за ней – техничка ХТТУ, следом трейлер с газгольдером и заключала процессию грузовая машина с монтажниками и наблюдателями. За ночь перевозили один газгольдер.

Третий этап создания САК включал в себя пусконаладочные работы и ввод в строй отдельных объектов, агрегатов и сверхзвуковой трубы в целом. Эти работы начинались с момента окончания монтажа и сборки агрегатов и выполнялись почти шесть лет (1968-1974 гг.)
25 сентября 1974 года аэродинамическая труба Т-6 была принята в эксплуатацию.

Итак, в 1974 году САК принят в эксплуатацию и на ней начали выполнять научно-исследовательские работы. Позади 13 лет напряженного, сложного и творческого труда коллектива, состоящего из сотрудников аэродинамических лабораторий и кафедры аэрогидродинамики, при неизменном руководстве доктора технических наук, профессора Я.Е. Ткаченко.
Конечно, создание такого комплекса было бы невозможно без финансовой и материальной поддержки со стороны государственных структур: Совета Министров СССР, Совета Министров УССР, МАП, ГКАТ, МВ и ССО СССР и МВ ССО УССР, а также всесторонней помощи отечественных промышленных предприятий и структур Харьковского, Киевского, Луганского и Днепропетровского Совнархозов при строительстве комплекса и изготовлении нестандартного оборудования.
Значительная помощь при создании САК была оказана ЦАГИ…

В настоящее время в состав аэродинамического комплекса входят следующие объекты: сверхзвуковая аэродинамическая труба Т-6, три дозвуковые аэродинамические трубы Т-3, Т-4, Т-5 и акустическая шумозаглушенная камера.
Особенностью аэродинамического комплекса является то, что на нем возможны исследования в широком диапазоне чисел Маха (от 0 до 3,5), включая большие дозвуковые и трансзвуковые скорости (М=0,5..1,2), что позволяет проводить аэродинамическую отработку современных авиационных и ракетно-космических конструкций.
Уникальность аэродинамического комплекса также в том, что аналогов аэродинамической трубы Т-6 в Украине нет.

За 35 лет работы сверхзвукового аэродинамического комплекса были выполнены значительные фундаментальные и прикладные исследования, результатами которых стали конкретные изделия ракетной и авиационной техники во многих конструкторских бюро, таких, как ОКБ им А.И. Микояна, АНТК им. А.Н. Туполева, АНТК им О.К. Антонова, ММЗ им. В.М. Мясищева, АНТК им. Г.М. Бериева, ОКБ им. А.С. Яковлева, ГКБ «Южное» и другие.
В настоящее время аэродинамический комплекс Национального аэрокосмического университета им Н.Е. Жуковского «ХАИ», которому я посвятил фактически всю свою жизнь, является национальным достоянием независимой Украины и школой для воспитания молодых ученых в области аэрогазодинамики.

Я познакомился с Николаем Арсеньевичем Масленниковым в апреле 1968 г. когда по рекомендации нашего Учителя и научного руководителя академика Владимира Логвиновича Рвачева, мы, молодые кандидаты наук, Борис Николаевич Борисенко и я, Кожухов Валерий Дмитриевич, пришли в ХАИ устраиваться на работу.

9 апреля 1968 г. Б.Н. Борисенко, в то время зав. кафедрой высшей математики Харьковского танкового училища, и я, начальник студенческого проектно конструкторского бюро Харьковского института радиоэлектроники, шли на переговоры к ректору ХАИ. Шли через «выставку» (Выставка достижений народного хозяйства в те годы располагалась в лесопарке). День был тёплый, солнечный, сняли пиджаки, и, надо же, пролетавшая ворона сильно испачкала белую парадную рубашку Б.Н. Борисенко. Времени сменить рубашку не было, так и пришли к ректору. Извинились. На что Николай Арсеньевич в шутку заметил, что хорошее дело начинается с хорошего предзнаменования.

Перед нами было поставлено две задачи.
Основать кафедру прикладной математики с целью внедрения в учебный процесс и научные исследования ХАИ методов дискретной математики и для достижения этой цели создать соответствующий вычислительный центр.

Первыми нашими действиями были командировки за опытом в МИФИ, МВТУ им. Баумана, МГУ, МАИ и т.д., где мы ознакомились с программами по дисциплинам «прикладная математика», «методы вычислений», «численные методы математической физики» и многими другими. С сентября 1968 г. кафедра начала проводить учебные занятия.
Параллельно был проведен анализ состояния научных исследований, проводимых на кафедрах и в лабораториях института, для определения их потребностей в средствах вычислительной техники. Был составлен соответствующий документ – толстенное обоснование к заявке в Госплан на получение наряда на ЭВМ БЭСМ-4. Николай Арсеньевич «подкрепил» заявку письмами от шести министерств, на предприятия которых распределялись наши выпускники и письмами поддержки от Генеральных конструкторов А.Н.Туполева, О.К.Антонова, С.В.Ильюшина.
В Госплан поехали втроем: Б.Н. Борисенко, А.И. Лопатин (тогда помощник ректора) и я. В Госплане на нас замахали руками БЭСМ-4 (на тот момент самая мощная из выпускаемых в СССР машин) распределяются только ведущим КБ оборонной отрасли. Предложили съездить в министерство Военно-морского флота СССР и посмотреть машину “Раздан”, мол, она по структуре и мощности аналог БЭСМ-4. Они позвонили в министерство, заказали нам пропуска, и мы с Б.Н. Борисенко поехали. Прибыв к морякам, конечно, не с пустыми руками, представились (здесь уместно заметить, что Борис Николаевич в прошлом капитан-лейтенант ВМС, а я рулевой и сигнальщик надводных кораблей), быстро нашли с ними общий язык, выпили «за тех, кто в море» и выяснили, что машина «сырая», уточнили некоторые неприятные особенности изделия и, приехав в Госплан, доложили о результатах инспекции.
Стали убеждать чиновников, перелистывая свой том обоснований, ссылаясь на важность выполняемых в институте работ, сроки которых, мол, регламентированы, а когда предъявили наши солидные письма, они сдались и выписали нам наряд. Срок ввода в эксплуатацию ЭВМ был определен 31 декабря 1968 г., что было записано отдельной строкой в Государственном плане СССР.
Приехав в Харьков, доложили Николаю Арсеньевичу. Был конец мая 1968 г. В начале июня я съездил в г. Ульяновск, отгрузил машину. Там ко мне обратился бригадир бригады наладчиков А.В. Кравченко с просьбой взять его и специалиста по оперативной памяти БЭСМ Т.Н. Сабокарь на работу к нам. Поскольку инженеров электронщиков для обслуживания ЭВМ у нас еще не было (я был один), заполучить таких высококлассных специалистов было бы неплохо. Загвоздка – им нужно было жильё и харьковская прописка. Николай Арсеньевич эти вопросы решил.
Осталась проблема – помещение. Для такой ЭВМ нужно было порядка пятисот квадратных метров. Желательны были фальшполы, кондиционирование, необходим был силовой кабель не менее, чем на 35 киловатт. Н.А. Масленников решил, что ЭВМ нужно устанавливать в восточной части радиокорпуса, на первом этаже, строительная готовность которого на то время была примерно 10%. Мне было ясно, что строители потратят не менее года на окончание строительства корпуса и что сроки запуска ЭВМ будут сорваны. Я сомневался, но Николай Арсеньевич настаивал и определил меня в штаб стройки с широкими полномочиями. Следует сказать, что в ХАИ в то время функционировала ударная комсомольская стройка, где трудились студенты в помощь строителям – строили корпуса: 2-й учебный, легкоатлетический манеж, спорткомплекс с бассейном, радиокорпус, импульсный корпус, комплекс сверхзвуковой аэродинамической трубы (кстати, таких комплексов в СССР было всего два), строились жилые дома для молодых специалистов, студенческие общежития…
Часть радиокорпуса, где планировалось разместить вычислительный центр, удалось закончить только к концу ноября, однако, строители не смонтировали теплотрассу.
20 декабря пришла правительственная телеграмма, в которой предлагалось сообщить о ходе работ по вводу в эксплуатацию БЭСМ-4. Николай Арсеньевич решил на неё не отвечать.
25 декабря пришла вторая правительственная телеграмма – с вызовом ректора института и ответственного за установку ЭВМ с отчётом в Госплан. Н.А.Масленников вызвал меня и спросил: «Что можно сделать?» Я ответил: «Чтобы что-то сделать, нужны помещения». – «Пошли». Пришли в самолетный корпус, Николай Арсеньевич открыл помещение неработающей столовой: «Годится?» Да, но… в помещении окно раздачи, печь, в других комнатах – мясорубки, тестомесилки, емкости для мытья посуды, разделочные столы, в зале – столы, стулья, посуда… Словом столовая – только без персонала и посетителей. Естественно, ни силового кабеля, ни розеток, ни фальшполов – столовая. И 25 декабря… Николай Арсеньевич позвонил секретарше и через десять минут в зале стояли начальники всех хозяйственных служб и начальник военной кафедры генерал Н.И. Добролетов. Н.А. Масленников сказал: «Здесь нужно быстро сделать помещение для вычислительного центра. Что нужно делать – я не знаю. Знает вот этот молодой человек. Он будет давать вам распоряжения от моего имени. Исполняйте быстро и точно. Я буду спрашивать у него, как идут дела и, не дай бог, он на вас пожалуется». С тем и ушел.
Я объяснил каждому задачу и работа закипела. Генерал позвонил на кафедру, пришли два взвода крепких парней под руководством офицеров: «Что делать?» – «Ребята, столовая была хорошая?» – «Не очень». – «Ломай!» «Как?» – «Да вот так!» И стал расшатывать трубу – ограждение для очереди. – «Но оборудование не портить, аккуратно складировать вон в то помещение. Печь разобрать, духовку, колосники, жаронагревательную поверхность тоже заскладировать. Работаем!» И понеслось. Закончилась пара. Пришли другие, продолжили. Выкопали траншею к подстанции, протянули кабель. Сбили кафель, в штукатурке пробили штрабы, заложили провода для розеток и освещения. Тут же штукатуры затирали стены и т. д.
Прибежал зав столовой А.Н. Загоскин, стал скандалить, я послал его… к ректору.
Через два часа появилась комиссия из обкома профсоюза – как же ломают столовую! Пришел Николай Арсеньевич. Комиссия не поверила, что пару часов назад здесь была столовая. Загоскину сказали, что на работу нужно ходить, что здесь уже по крайней мере две недели ведутся работы. Н.А. Масленников из-за спины комиссии показал мне поднятый большой палец – мол, молодец и ушел.
28 декабря мы вчетвером я, А.В. Кравченко инженер П.П. Щусь и бульдозерист к 19 часам закончили по снежной каше транспортировку ящиков с оборудованием. На следующий день начали монтаж.
Когда 5 января приехала злая комиссия из Госплана, у нас уже шли тестовые задачи. 13 января мы подписали акт сдачи машины в эксплуатацию.
Обошлось без выговоров. Правда, и без премий.
А 16 января 1969 г. был подписан приказ № 40 о создании вычислительного центра ХАИ.

Через год мы поставили ЭВМ БЭСМ-4м, затем ЕС 1020, ЕС 1022, ЕС 1033, ЕС 1060. Ввод всех этих машин был записан отдельными строками в государственных планах СССР.
Кроме того, было много других ЭВМ таких как Мир, Мир 2, Наири, Проминь, и др.
Так создавалась база для компьютеризации в ХАИ.

И СОБРАЛИСЬ ПЕРЕД МАШИНОЙ
ВСЕ ТЕ, КТО ТАК ЕЕ ЛЮБИЛ,
КТО КАЖДОЙ МАЛЕНЬКОЙ ПРУЖИНЕ
ОТДАЛ ДУШЕВНЫХ МНОГО СИЛ.