"Хаевец – это как американский президент, к которому и после ухода с должности пожизненно обращаются “президент”

П. Редькин, 4-й факультет, 1984 г. выпуска.


 ДРАЧЕВ ИГОРЬ, РТФ, 1972 г. выпуска (Украина, Харьков)

Драчев Игорь ХАИ На 25-летие окончания института.

Институт! Вот мы вновь собрались.
Наш глубокий тебе поклон.
Как давно мы тут не встречались?
С тех счастливых былых времен.

Здесь мы многому научились,
Не считали счастливых дней.
Здесь грустили и веселились,
Верных встретили здесь друзей.

И отсюда по назначенью
Поезда увозили нас,
Чтобы снова, хоть на мгновенье,
Мы вернулись сюда сейчас.

Потому, что пока под солнцем
Суждено нам судьбою жить,
Навсегда мы твои питомцы,
И тебя нам не разлюбить.

Ты нам будешь ночами сниться
Отголоском былых тревог,
Потому, что тебя частицу
Каждый в сердце своем сберег.

Май 1997 г.

 Драчев Игорь, РТФ, 1972 г. выпуска (Украина, Харьков)

Драчев Игорь ХАИ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Поэма-анкета.

Как быстро бегут наши годы!
Промчались как сон тридцать лет.
Сменились и страны и моды,
Совсем не узнать белый свет.

А хочется вновь возвратиться
В беспечную радость тех дней,
Где всюду знакомые лица
Старинных и верных друзей.

Поэтому вновь в институте
На праздник озябшей души
Собрались солидные люди.
Пришли, сэкономив гроши.

Гроши, потому что доходы
У многих не так велики,
Какими б могли быть расходы.
И это, увы, вопреки

Тем должности, званью и виду,
Которые приобрели.
И мы затаили обиду,
Ведь только трудиться могли.

А нужно идти в депутаты.
Тогда бы и нам повезло.
Мы вместо паршивой зарплаты
Косою б косили бабло.

Награды б тогда получали,
Здоровье б свое берегли.
Отдельные тела детали
Лишь в зеркало видеть могли.

Но мудрости нам не хватило,
Остался один аппетит.
А счастье возможно так было…
Ну, что же, приняв умный вид,

Пойдем, как всегда, на работу,
Хоть нет ни желанья, ни сил.
Ведь каждый из нас эти годы
Довольно не просто прожил.

Кто где, а хотелось в Париже…
Таков уж невинный каприз.
Но жили значительно ближе,
Везде обходились без виз.

А, знаете, радость какая,
Когда удается тайком
Бесплатно проехать в трамвае?
Нельзя и мечтать о таком

За нашей закрытой границей.
Там нужно платить за проезд.
Зачем же тогда так стремиться
Туда? Ведь еще столько мест

У нас, где без всякой поблажки
Трудись и в жару и в мороз.
Огромный базар «Барабашка» –
Предмет вожделений и грез.

Но хватит болтать про работу.
Она не накормит души.
Конечно же, есть еще что-то.
Не плохо, к примеру, дружить.

Что дружбы прекрасней бывает?
С друзьями так здорово пить!
А с теми, кто вам наливает,
Пожалуй, приятней дружить.

Но пить с каждым годом труднее,
Ведь каждый из нас приобрел
Все то, от чего здоровее
Не стал. И поэтому стол

Все больше похож на диету
«Протертую» – номер один.
Кефир, паровые котлеты…
Еда для солидных мужчин

К большому несчастью такая,
Что после нее целый день
Лежишь на диване, мечтая
О жирной свинине. А лень

Сковала… Вот так отдыхаешь
И летом, и даже зимой.
То бодрствуешь, то засыпаешь…
Один или рядом с женой.

Уж если позволят размеры
Лечь рядом на узкий диван.
А там – на диване, к примеру,
Прочесть можно толстый роман.

Но все мы давно не читаем,
Не пишем, а лишь говорим
Про то, о чем вовсе не знаем
И даже узнать не хотим.

Позор нам на наши седины
За это. Но время бежит,
И старые наши машины
Имеют потрепанный вид.

И сами уже не мальчишки.
Фигуры как груши у нас.
Люмбаго, артрит и одышка
Волнуют теперь нас подчас.

И начал вдруг рост уменьшаться,
А вес непрерывно растет.
Нам стыдно бывает признаться,
Что нас побеждает живот,

Но женщин любить не мешает.
Глазами… В очках… Иногда…
А больше всего обожаем
Мы доллары. Все и всегда.

Мы знаем их запах и шорох,
Мы любим зеленый их цвет,
Нам лик президентский их дорог.
Пристрастий других у нас нет!

Таков наш портрет, к сожаленью.
Анкета пряма и проста.
В ответах порой откровенья,
Порой между строк пустота.

Такими сегодня предстали
Пред Богом, людьми и собой.
И раньше мы все это знали,
Но часто кривили душой.

Мы в женщинах слабость ценили,
Но силу всегда у жены.
Друзей мы за щедрость любили.
Начальники богом даны.

У них потому все прекрасно.
И в профиль и даже анфас.
Но жили и мы не напрасно,
Поэтому любят и нас.

Ведь мы научились бороться
За счастье, за жизнь, за еду.
У нас еще порох найдется
На нашем тридцатом году.

Мы, напрочь, забыли сомненья,
И впредь не сойдем с колеи.
Жизнь – наше теперь увлеченье.
Недаром мы все из ХАИ!

Май 2002 г.

 ДРАЧЕВ Игорь, РТФ, 1972 г. выпуска (Украина, Харьков)

Драчев Игорь ХАИ ИНСТИТУТСКОМУ ДРУГУ

(на 35-летие окончания института)

Мой старый друг! Тебя я видеть рад.
Мы так давно с тобою не встречались.
А у тебя такой же острый взгляд,
И те же искорки в глазах остались.

И ничего, что столько лет прошло,
С тобой мы постарели только внешне.
Мы и сегодня времени назло
Все также молоды душой как прежде.

И пусть хрустят колени при ходьбе,
И пусть одышка иногда мешает,
Мы не уступим просто так судьбе.
Нас впереди победы ожидают.

И молодым мы сможем фору дать,
И старикам за нас не будет стыдно.
Мы научились в жизни побеждать.
Мы из ХАИ и это очевидно.

Май 2007 г.

 ДРАЧЕВ Игорь, РТФ, 1972 г. выпуска (Украина, Харьков)

Драчев Игорь ХАИ35 лет спустя

ПЬЕСА НА 35-ЛЕТИЕ ИНСТИТУТА

Действующие лица: Граф, Полковник, Поэт.

Полковник: Поэт, куда Вы так спешите?

Поэт: Иду на праздник в институт.

Граф: Как интересно! Расскажите.

Поэт: Нас всех в ХАИ сегодня ждут.
Мы юбилей там отмечаем.

Граф: Как юбилей? А мы не знаем.

Полковник: Докладывайте все, поэт!

Поэт: Уж 35 промчалось лет
Как мы учебу завершили…

Полковник: Не может быть! А сколько нам?

Поэт: До пенсии почти дожили.
Не помнить это – просто срам!

Полковник: Мы так давно живем на свете!?

Граф: Полковник, может быть с поэтом
Сегодня тоже поспешим
И Альма Матер посетим?

Полковник: Я попрошу не выражаться!

Граф: Ах, извините, не хотел.

Полковник: За что мы будем там сражаться?
Сегодня я чертовски смел!

Поэт: Мы будем вспоминать былое.
Друзья, решайте, вы со мною?

Граф: Я юность вспоминать люблю…

Полковник: Так, что как прежде – по рублю?

Поэт: Да нет. По сотне, я считаю.

Полковник: Однако ж цены и растут!

Поэт: А я уже не замечаю.

Полковник: Что ж в институт, так в институт!

Граф: Давайте вспоминать скорее…
Я был значительно стройнее.
Кудрявый чуб, орлиный взгляд
И пил спиртное все подряд.

Полковник: А я был дерзок и отважен.
Всегда любил прекрасных дам.
Мне повод был тогда не важен,
Чтоб вам заехать по зубам.

Граф: А я девчонок вспоминаю.
Была тогда одна такая…
Была другая… Что сказать?
И третья! Тоже ей под стать!

Полковник: Я помню, как в общаге пили.
Коньяк, и водку, и вино …
Девчонки, помню, тоже были.

Граф: Да, это было так давно…

Полковник: Я помню в лагерях Саврана,
Он спал на матах постоянно.
И так трагически храпел,
Что вызывали спецотдел.
Граф: Я помню ресторан «Динамо».

Полковник: Я вспоминаю «Родничок».

Граф: Бывал я непременно с дамой.

Полковник: И я бывал, не одинок.

Граф: А вылазки какие были!
Неделями в палатках жили
И пили лишь «биомицин» (Біле міцне).

Полковник: И напивались без причин.

Граф: А как любили нас девчонки!?

Полковник: А помните, как я тушенку
В костер однажды побросал?

Граф: Да, был ужаснейший скандал.

Полковник: Была такая канонада!
Мне удалось тогда взорвать
Все до последнего снаряда.

Граф: А Вам бы только пострелять.

Полковник: Великолепно постреляли.
Граф: Тушенку мы потом собрали
С земли, с деревьев и с кустов –
Горячий ужин был готов.

Полковник: А я Рыбачий вспоминаю
Мы что-то возводили там.
Мгновений лучших я не знаю.
Как повезло тогда всем нам.
Оставив в Харькове заботы,
Мы вечером после работы
Ходили в местное кино,
А позже девочки, вино…

Поэт: Постойте, господа, постойте.
Вы говорите не о том.

Граф: Ну, что же нам глаза откройте.
О чем нам вспоминать?

Полковник: … О чем?

Поэт: О лекциях и семинарах,
Практических, зачетах, парах.

Полковник: О чем, о чем? Вот насмешил.
Я это все давно забыл.

Поэт: Совсем все лекции забыли?

Полковник: Я повторяю Вам, совсем.

Поэт: Зачем же Вы тогда учились?
Ходили в институт зачем?
Ответьте, господа, мне честно.

Полковник: Тогда нам было интересно.

Граф: Но это было так давно,
Как будто бы в немом кино.

Поэт: А помните свои конспекты?

Граф: Да… Должен помнить… Но забыл.

Поэт: Ну, а экзамены, проекты?

Полковник: Я помню, что всегда бомбил.

Граф: Ну, Вы военный, это – ясно.
А как с гармошками опасно
Бывало за столом сидеть
И незаметно в них смотреть.

Поэт: Да, ваша память не устала.
А помните, кто нам читал?

Полковник: Я помню только генерала –
Он ППР преподавал.

Поэт: Ну, неужели все забылось?
Быть может, в жизни пригодилось
Хоть что-то, что давали нам?

Граф: Диплом. Он с горем пополам
Открыл дорогу мне в контору.
Я там тружусь, который год,
И вам признаюсь, за забором
Не знаю никаких забот.

Поэт:
Чем заняты Вы на работе?
Граф: Писал. Теперь компьютер в моде.
Я набираю, что хочу.

Поэт: Без всяких знаний, граф? Шучу.

Граф: Практически. Компьютер умный –
Мои ошибки правит сам.

Поэт: Полковник, Вы у нас разумный.
Что пригодилось в жизни Вам?

Полковник: Я африканцев из Лесото
Учу летать на вертолетах.

Поэт: Так Вы умеете летать!?

Полковник: Отнюдь. Достаточно читать
Инструкцию. Там все дается.
Как обучать, я там узнал.

Поэт: И как летать им удается?

Полковник: Не знаю, я не проверял,
Ведь это, думаю, опасно.

Поэт: Ну, что же, господа, все ясно…
А если б снова начинать,
Пошли бы вы в ХАИ опять?

Полковник: Конечно, да!!!

Граф: …И без сомнений.

Поэт: Зачем, не ясно, господа?

Полковник: Не может быть тут разных мнений.
Гордились мы ХАИ всегда!

Поэт: Вы что, на лекции б ходили,
Предметы заново учили,
И шли б экзамены сдавать?

Полковник: Да! С удовольствием опять.

Граф: Здесь мы узнали цену дружбы,
Здесь встретили свою мечту.

Полковник: Отсюда мы ушли на службу
И устремились в высоту.

Граф: Здесь нас чему-то научили,
Как дети мы порой шалили,
Всего теперь не перечесть…

Поэт: Как счастливы мы были здесь!

Граф: Нам в жизни выпала удача.
Когда мы все пришли сюда.

Полковник: А если б жизнь пошла иначе,
Мы б не узнали никогда.

Поэт: Как с помощью моей работы
Система делает расчеты.

Полковник: Уходит в небо самолет.

Граф: Ракета яростно ревет.

Поэт: И пусть уж многое забылось.

Полковник: Пусть в мире столько изменилось.

Граф: Мы повторяем вновь и вновь:

Все вместе ХАИ, тебе моя любовь!!!

Май 2007 г.

 ЖОРНИК Роман, ФАД, 2009 г. выпуска (Украина, Харьков)

Жорник Роман ХАИ Алексей Васильевич Олейник запомнился мне как веселый и жизнерадостный человек с высочайшими знаниями и дружеским отношением к студентам. Довольно интересно и непривычно, когда профессор на паре, между изложением тяжелого материала для разрядки может рассказать анекдот или просто пошутить. За время моего обучения я не помню, чтоб он злился или наказывал кого-то. И я думаю – это особый дар и тяжелая работа: терпеть, учить и направлять к нужным целям нас, студентов. Он на «отлично» справлялся с этой работой. И тот труд, что он вложил в нас, будем помнить всегда.
А вот небольшой случай, доказывающий его дружеское отношение.
Помнится случай, который произошел во время подготовки дипломного проекта, точнее начала подготовки. Я пришел в университет на любимую 203 кафедру, к руководителю моего дипломного проекта – Олейнику Алексею Васильевичу, и мы пошли в компьютерный класс смотреть на мои первые шаги. После просмотра и указаний, я решил показать преподавателю фото русских автомобилей с полностью переделанной конструкцией, который были на флешке. Мы сидели обсуждали и смеялись с них, а также последовали новые предложения по улучшению конструкции (также в шутку) со стороны Алексея Васильевича. Очень интересно было и приятно, так вот просто пообщаться с профессором о современном тюнинге авто, не связанном с учебой, но при этом еще извлекать полезную информацию.

 ФАЛЕЕВА Рина, 1-й факультет, 1990 г.выпуска (Украина, Донецк)

Фалеева Рина ХАИ Я — комсорг той группы, которую отчислили из института за 1001 ночь. Хочу внести уточнения в распространенные легенды на правах непосредственного участника этих событий. Никакой драки с пограничниками не было! Наша беда была с том, что мы решили пойти не в ближайшие выходные, а высчитали именно 1001 ночь — 28 мая 1985 года, со среды на четверг. В среду у нас были 3 лекции, и мы думали, что проскочим.
Но не подумали о том, что 28 мая — это День пограничника, а значит в парке Горького, где мы пересаживались на трамвай, будет масса пьяных пограничников и приблизительно столько же блюстителей порядка и работников райкомов, горкома и обкома. Пересаживались с троллейбуса на трамвай. Прятаться не собирались, шли такие гордые! Знамя на ветру развевается, чёрное с ярким рисунком! Совершенно не думали, как это будет истолковано. А что такое чёрное знамя в те времена? Да ещё и со змеёй! Провокация! Да ещё и на празднике пограничников! Нас потом за это знамя трепали на всех заседаниях! В парке горкомовских и райкомовских работников было больше, чем милиции.
Нами заинтересовался именно работник горкома комсомола (его фамилию я не помню), заинтересовался нашим странным знаменем и подозвал милицию. Нас забрали в отделение и устроили обыск, в надежде найти спиртное. Немного раньше, в апреле, в стране был принят антиалкогольный закон, людей увольняли с работы, выселяли из общаги, только за то, что нашли у них пустую бутылку из-под спиртного, причём неважно пиво или шампанское. Мне большого труда стоило уговорить 17 человек не брать спиртное и придумать так, чтобы и без него было весело. Те, кто был очень не согласен, решили, что поедут квартирьерами на сутки раньше, но их было всего 4 человека.
Так что как нас не шмонали в отделении, никакого криминала не нашли и отпустили. Мы решили, что инцидент исчерпан и спокойно поехали на турбазу. У нас была самая классная 1001 ночь!!! Просто, чтобы было весело на трезвую голову – нужно готовиться тщательней. Утром, когда мы вернулись на пары, на нас смотрели как на смертников. Оказывается, товарищ из горкома, видимо очень хотел медаль на грудь, вернулся в отделение, забрал наше знамя, и, сотрясая им, приехал в ХАИ, к секретарям комитета комсомола и парторганизации. Они пошли искать нашу группу и выяснили, что нас на занятиях нет. На следующий день нас решили разобрать на открытом комсомольском собрании и заклеймить позором всем коллективом! Но народ, низкий ему поклон, стал на нашу защиту, сколько не брызгали слюной партийные и комсомольские бонзы! Нас потащили выше, выше и выше, и таки исключили из комсомола за несоответствие высокому званию. Но состава преступления не было! На дворе уже дул ветер перемен.
Единственная претензия — коллективный пропуск одного учебного дня. С этой формулировкой нас и турнули из института. И поползли слухи. Мы не собирались мириться и решили, по крайней мере, рассказать народу, как было на самом деле. Тайно встречались с людьми с других факультетов и рассказывали. Потом написали письма в «Комсомольскую правду» и ЦК ЛКСМУ. Потому что понимали, если не поднимем бучу — нас не только не восстановят через год, но и в сапожную мастерскую в радиусе 5 км от института не возьмут. Из газеты приехала Наталья Корсакова, низкий ей поклон, а из ЦК ЛКСМУ, представьте себе, Александр Зинченко, тот самый — респект и уважуха. На том и порешили, отменять решение столь уважаемых органов никто не будет, а мы за свою выпендрёжность должны заплатить ударным трудом и доблестной службой! В итоге почти все восстановились, закончили, все ударники капиталистического труда. Это событие сроднило нас неимоверно!
Так что свою 1001 ночь помним отчётливо по минутам и отмечаем, в 2010 году 28 мая — 25 лет! Принимаем поздравления! А для своих сокурсников мы так и остались группой 136. Всем, кто нас помнит, пламенный привет!

 МУССОНГО Андре, ФАД, 2001 г. выпуска (Франция, Тулуза)

Что бы мне хотелось сказать о таком человеке как Алексей Васильевич Олейник. Наверное, о его главной способности — способности удивлять… Меня лично он всегда удивлял… Во-первых, наверное, как бы банально это теперь не звучало, но своей способностью понимать человека и видеть его насквозь. Во-вторых, конечно, его блестящей памятью и всеми признанными неординарными ораторскими способностями; до сих пор вспоминаю как он без конспектов, без записей, без планов мог увлекать своих студентов вглубь науки и объяснять сложнейшие темы самым доступным языком. Не часто в жизни встречаешь таких лекторов…
Но более всего меня поразил случай, когда я, спустя 7-8 лет после выпуска, вновь оказался в знакомых стенах института. Я разговаривал с преподавателем на кафедре, и он вошел, потому что услышал и узнал мой голос! Кто бы мог подумать?! У него были сотни, если, наверное, не тысячи учеников, неужели он помнил голос каждого из них?

 БЕРНЕР Алекс (псевдоним), 4-й факультет, 1990 г. поступления (Франция, Тулуза)

Бернер Алекс ХАИ Профессору Соловьёву – кафедра математики, мои уверения в совершеннейшем почтении.

Профессора Соловьева  цитирую до сих пор своим детям:

  • … Следовательно, мир непознаваем, но за подобное оправдание на экзамене за незнание я вам поставлю «два».
  • …Математика  – наука не фундаментальная, потому, что всё в ней началось со слова «предположим»…

          Именно благодаря профессору Соловьеву, я стараюсь оценивать окружающий мир не согласно своему представлению о нём, а вообще не оценивать его…

 НИКУЛИН Андрей, 1-й факультет, 1985 г.выпуска (Россия, Пенза)

Никулин Андрей ХАИ

Давайте взад объединимся во что угодно: хоть в союз, хоть во что.
Будем говорить на общем языке.
ХАИ цены нет.
Ведь от Хмельницка до Арсеньева переплавляли людей в этом котле. И любая присадка — легирующая. Знание техники покрывает любой политех, как бык овцу.

 ДАДЫКИН Владимир, 1-й факультет, 1966 г.поступления (Россия, Малоярославец)

Дадыкин Владимир ХАИ

Мы учились у Великих Людей.
Память о них навсегда останется в наших сердцах.
Я от себя хочу сказать большое спасибо всем преподавателям ХАИ, которые обучали нас. Ведь благодаря их скромным трудам, мы все стали ХАЕВЦАМИ и это звучит гордо.
А ХАЕВЦЫ – это гордость Отчизны без преувеличения!
Я приношу Великую благодарность всем преподавателям ХАИ ныне здравствующим и ушедшим из жизни.
Такова жизнь и ничего с этим не поделаешь…