ПАНКОВ Владимир, комиссар штаба стройки 1973-1974 гг.

Панков Владимир. ХАИРаспределившись в 1972 г. в институт я, как молодой специалист, сразу попал на стройку, поскольку в ХАИ во времена ректора Масленников Н.А. четко действовал принцип: сначала ты сделай для института, а потом институт поможет тебе реализоваться. ХАИ тогда масштабно строился и был объявлен «Комсомольской ударной стройкой». Основной строительной силой были «взлетовцы» — это в основном ребята, которые после армии поступали в ХАИ, но им не хватило балов, и они учились в вечернее время, а в дневное работали на стройке в СМУ-21, а также на заводах, которые поставляли на стройку ХАИ растворы, кирпичи и прочие строй материалы. После 2-х лет учебы с хорошими результатами, а также по рекомендации штаба стройки при хорошей работе эти ребята переводились на второй курс дневного отделения. Организованы отряды «Взлет» были по системе студенческих строительных отрядов – был командир и комиссар. А для курирования работой этих ребят, а также студентов дневного отделения, которые потоками выводились по графику на 4 недели на стройку и был создан штаб стройки. Всех работников штаба Масленников знал по имени и вход для них в его кабинет был всегда внеочередной. Секретарь ректора Елена Афанасьевна так и докладывала Николаю Арсеньевичу: «К Вам комиссар Панков…» Так и шли к ректору решать вопросы в строительной робе в любое время. Когда выводили потоки студентов-дневников, Н.А. Масленников всегда приходил на первое построение и, обращаясь к студентам: «Комсомольцы-добровольцы, корчагинцы!» – ставил им задачи и объяснял, что эта стройка нужна для будущего развития института, для следующих поколений студентов. Это всегда была пламенная речь настоящего коммуниста, который показывал пример и в умении работать, держать слово, не искать материальной выгоды для себя… А вот на всякие городские субботники по разнарядке партийных властей города не боялся отказать в выделении студентов. Как-то случайно был свидетелем телефонного разговора по поводу вывода 1000 студентов в помощь ХТТУ (Харьковское трамвайно-троллейбусное управление): «К нам никто не приезжает помогать строить институт…»
Хотя Н.А. Масленникову и приходилось тесно сотрудничать со строителями, но никогда он не позволял ни себе, ни присутствующим употреблять распространённые в такой среде матерные слова.
Жил Н.А. Масленников на улице Гуданова в коммунальной квартире (от всех предложений принудительного отселения соседок-старушек всегда отказывался) и хоть и имел персональную машину, но на работу добирался трамваем, шел через лесопарк и частенько наведывался в буфеты общежитий, а потом жестко требовал от тогдашнего заведующего столовой А.Н. Загоскина, чтобы в буфетах стоял титан и студент перед лекциями всегда мог выпить в буфете горячий сладкий чай с куском белого хлеба и 20 г масла за 5 копеек. Работу заканчивал очень поздно, а водителя отпускал рано – Василий Михайлович уже в 16 часов в гараже парковал машину. Вот и приходилось иногда с А.Г. Чирвой выдумывать всякие, якобы в сторону дома ректора, поездки по делам, чтоб отвезти уставшего Николай Арсеньевича домой и ни в коем случае нельзя было, чтоб он заподозрил, что это придумали…
В 1973 году был заложен фундамент манежа, а финансирование заморозили. Придумали на ВДНХ отвезти макет манежа, который создала проектная организация, чтобы получить медаль и этим воздействовать на открытие финансирования. Штатный водитель заболел и выбор А.Г. Чирвы пал на меня. Как я не отнекивался, что у меня есть другие планы – были с трудом добытые билеты на празднование 30-летия Курской битвы, вопрос был поставлен ребром: «Или везешь макет – или в ХАИ больше не работаешь». Повез, медаль получили, финансирование возобновили, манеж построили.
1974 г. Тяжело продвигалось к сдаче 10-е общежитие. Каждый вечер были оперативки на территории 10-ки, которую, как и гласит надпись на общежитии, строил «Взлет-2». И как-то после очередной оперативки вдруг раздался радостный возглас А.Г. Чирвы: «Зомики (красные фонари ЗОМ на высотных здания) зажглись – значит сдадим!!!»

После снятия Н.А. Масленникова на парткоме ХАИ с должности ректора место для работы на его родном 2-ом факультете, который он закончил в 1946 г., не нашлось и Н.А. Масленникова перевели на кафедру конструирования и производства радиоаппаратуры (КПР) на 5-ом факультете в должности доцента. Николай Арсеньевич и тут проявил себя Интеллигентом с большой буквы, Интеллигентом по состоянию души – он очень внимательно все изучал, старался во все вникнуть, но при этом никому не мешал. Когда был объявлен очередной конкурс на его должность, вся кафедра, а это 14 преподавателей, проголосовали «за» Н.А. Масленникова. Но… нашелся повод для назначения переголосования, что само себе просто нонсенс… Была проведена определенная работа с преподавателями кафедры и на переголосовании «за» уже проголосовали только двое – Влад Фирсов и Владимир Панков. Оба, кстати, штабисты.

 РУССАК (ОЛЕЙНИК) Наталия, боец ССО ХАИ-67

Олейник Наталия ХАИ …Однажды 13 студенток ХАИ попали в одну бригаду ССО ХАИ-67, бригаду Аллы Слюсарь. Командиром отряда был Иван Сыроватский (потом был председателем профкома института, проректором института по хозяйству).
Причины остаться после учебы на лето в стройтряде были разные, но основных вариантов – два: получить место в общежитии, поехать в далекий стройотряд.
Алла Слюсарь так вспоминает: « Мы с девчонками нашими мечтали о целине, или в Сибирь куда, но туда брали по 1-2 на кухню, и уже было всё «забито», вот и пошли в свой СО «ХАИ-67″. Девчонки «наши», кто вспомнился, – это Алла Слюсарь (Алла-большая), Алла Черногорова (Алла-малая), Валя Перова, Лариса Сандул, Люда Курузова, Ира Антошкина – третьекурсницы радиофака. Люда Бабенко, Татьяна Бубнова, Наташа Руссак – второкурсницы радиофака тоже мечтали о далеком стройотряде и свято верили, что дорога туда лежит через стройотряд ХАИ.
Поселили нас в 7-ом общежитии, обедали на фабрике-кухне, а работали штукатурами на 2-ом этаже 8-го общежития. Потом там было отделение связи с кабинками автоматами, по которым можно было звонить в другие города СССР, т.е. очень важное заведение для студентов, приехавших из других городов – связь с родными.
Алла Слюсарь: «Мы штукатурили, как сейчас помню, не только стены, а делали ещё падуги — это такие закругления между потолком и стенами. Непростая была вещь, но освоили и качественно весьма (как мы полагали)».
Действительно из словаря изобразительного искусства: «ПА́ДУГА (от пад-дуга, радуга; сравн. пагуба) — в архитектуре — выкружка, профиль, вогнутая поверхность в четверть окружности, образующая плавный переход, округление от вертикальной плоскости стены к горизонтальной плоскости потолка».
А делать эту падугу на высоте 4 метров большое упорство и мастерство требовало…
Были у нас помощники. Бригада каменщиков, которую возглавлял Володя Шаповалов – студент 4-го курса радиофака.
Алла Слюсарь: «Володя попал совсем случайно в отряд. Собирался в целинный отряд (он был предыдущим летом там), но досрочно не смог сдать «усилители», ну так случилось, что-то «не срослось». Вот и результат!
А в итоге, со своей бригадой попал к нам в подсобники. Они замешивали нам раствор и подавали на этаж на подъемнике, перемещали наши «козлы», помогали нам на них забираться и спрыгивать, таскали воду вёдрами, мыли инструменты наши».
На выходных все вместе ездили на вылазки…
Но…
Алла Слюсарь: «А вот кирпичный завод – это «песня»! Кровушки он нам попил изрядно….Помнишь, как уставали, плакали. А мальчишки пытались нас заменить, но кто-то там «сверху» решил, что наша бригада будет эффективней в этих катакомбах разогретых. Я помню в какой-то день мы приехали на собрание ССО в институт (с кем приехали – не помню, но не все), и, когда мы зашли в зал – все встали. Встречали, как героев!»
Да, стройку надо было обеспечивать кирпичом и по договоренности с институтом о бесперебойной поставке на кирпичном заводе должны были работать бригады студентов.
И поехали 13 девчонок на кирпичный завод № 13…
Этот завод представляет собой кольцевые печи обжига кирпича, построенные немцами в 1935 г. Он и до сих – один из самых крупных производителей красного кирпича в Украине.
Как помнит Людмила Бабенко, жили на Новых домах на ул. 2-ой Пятилетки.
Работали в три смены.
Таня Бубнова работала рядом с трубой, из которой лезла заготовленная смесь для будущих кирпичей, а натянутая струна постоянно резала эту смесь на сырые заготовки и Танина задача состояла в том, что она должна была грузить эти заготовки по 2 штуки в движущиеся клети.
Режим работы остальных описала Люда Бабенко: «Снаружи, около печи, по приему сырых кирпичных заготовок из движущихся клетей и перемещению их в желоб, по которому кирпичи съезжали внутрь печи – 2 часа, затем следующие 2 часа на приеме этих заготовок и перемещении их на транспортер и следующие 2 часа надо было, сложив определенным образом пальцы хватать эти два тяжеленных сырых кирпича и кидать на «садчиц». «Садчицы» – это единственные две женщины в нашей бригаде – штатные работники, которые по очереди принимали эти заготовки, которые мы им «шпуляли» и определенным образом их размещали штабелями. Руки отваливались». Затем после заполнения определенной порции штабеля закрывались бумагой и подавался горячий воздух, а мы продолжали строить новые штабеля.
Уставали так, что однажды проснувшись и увидев что-то серое за окном никто не мог вспомнить: то ли это раннее утро, то ли это ранний вечер.
Питались борщами, которые в кастрюле а-ля выворка, варила Валюха Перова да молоком с городской булочкой, которые на заводе выдавали в перерыв.
Эта же Валюха как-то рассмешила весь трамвай, которым мы добирались на смену. Решили парни в трамвае с нами позаигрывать: «Девочки, да девочки!!!» А мы понуро молчим, а потом Валюха на весь трамвай и провозгласила: «Были…!!!».
А вообще, жили ладненько, дружненько. По утрам Лариса Сандул разгадывала всем желающим сны…, а спрос был, поскольку были среди нас и влюбленные…
ССО ХАИ-67

 АРТЕМЕНКО Анатолий, боец ССО ХАИ-66

Артеменко Анатолий ХАИПосле окончания первого курса шло распределение по стройотрядам. Большинство стремилось на стройки в Сибирь (незнакомые места + тайга + романтика + высокие заработки).
Но в те времена ХАИ имел средства и активно строился (институт серьезно финансировался сразу по нескольким ведомствам). К 1966 году на большой территории ХАИ были только главный, моторный и самолетный корпуса – и все. И администрация вместе с комсомолом призывала студентов не гнаться за заработком, проявить сознательность и поучаствовать в строительстве родного института. Многие, в том числе, Леша Олейник и я оказались «бойцами» стройотряда ХАИ-66. Я думаю, мы не прогадали. Конечно, заработать удалось гораздо меньше тех, кто уехал в Сибирь. Но сегодня заработки забыты, а когда проходишь мимо спорткомплекса с бассейном (которых не было), радиокорпуса, импульсного корпуса, корпуса военной кафедры (которые тогда только начинались с фундамента) и вспоминаешь, что в них есть доля нашего труда, это согревает душу.
Работа в хаевском стройотряде была, наверное, не легче, чем в Сибири. Работа была разная: копали фундаменты и будущий бассейн, закладывали фундаменты будущих корпусов, месили раствор, делали кладку. Леша работал и стал квалифицированным стропальщиком. Мне выпало работать на растворном узле. Работали с полной самоотдачей, уставали. Но были молодыми, здоровыми, веселыми и час перерыва с бутылкой холодного молока в это жаркое лето восстанавливали силы.
Ничто – ни долгие беседы, ни дискотеки или, как сегодня говорят, «тусовки» – не сближают так людей, как дружная слаженная работа. В том стройотряде мы стали ближе со многими одногруппниками и однокурсниками.

Открытие бассейна ХАИ

19.12.1970 Открытие бассейна ХАИ. Фото С. Глущенко

 ОЛЕЙНИК Алексей, боец ССО ХАИ-66

Из писем домой
Олейник Алексей ХАИ
05.1966 г.

…Теперь отвечаю на вопросы. Сессия у нас с 6 июня по 7 июля. 5 страшных экзаменов. Теперь на счет «а что потом?». Предлагают остаться (500 человек) на строительстве института. Блага: общежитие на время работы и на следующий год, стипендия независимо от учебы. Отгулять потом, когда будем работать.
Стройка объявлена областной ударной.

27.06.1966 г.
…Я уже писал, что ХАИ объявили ударной стройкой. Набрали добровольцев. Долго шла дискуссия: давать добровольцам блага или нет. Сейчас висит приказ ректора. Содержание: в июле работают 2-е курсы, в августе – 1-е. Добровольцы работают все лето, отдыхают сентябрь-октябрь, когда все будут на сельхоз. работах. Во время работы живем в общежитиях. Затем добровольцы получают общежитие (почти все). Я заявление в отряд не подавал, т.к. получилась хохма. Объявили о благах – 500 заявлений. Отменили блага – 100. А когда осталось 100, блага дали официально. Я оказался в 400. Но сейчас мне предлагают вступить в отряд (набор кончили) и предлагают интересную работу: снять кинофильм. Нас три режиссера, все с КВНа. Директор картины и, как я думаю, автор этой затеи наш капитан БУТ. Он же начальник штаба стройки. Дело, конечно, новое, непривычное, но говорят надо. Подал заявление, теперь, если зачислят, то не приеду ни 3-го июля, ни 3-го августа. А аж в сентябре. Но общежитие!

03.07.1966 г.
…Не помню уже, писал ли я вам, как кончил сессию или нет. Забегался страшно. Теперь все сзади.
Теперь, значит, второкурсник.
Сейчас бегаю, заполняю обходной, сижу в штабе стройки, распределяю стипендии. Завтра слушаем нашу группу. Вчера получили комсомольские путевки. Я уже писал, что стройка объявлена ударной комсомольской. Так что нам тут почет и уважение. Завтра перебираемся в общежитие. Так что пишите лучше на до востребования. Бут (помните наш капитан) уезжает скоро в Киев получать в ЦК ЛКСМУ мотоцикл для стройки и должен перегнать его сюда. Еще получить на студии Довженко кинопленку.
Когда вернется, начнем снимать кинофильм. Я в сценарной группе. А пока буду работать разнорабочим.

г. Харьков. Ударный комсомольский отряд ХАИ-66.
Комсомольская путевка

13.07.1966 г.
«На трудовом фронте без перемен»
А. Олейник
…О моей жизни. Работаю по-прежнему. Разнорабочим. В основном мешаю раствор. Или стропальщиком. (Цепляю и отцепляю крючья крана). Работы хватает. Бывает привезут за смену 3 машины раствора, а бывает и одну. Нужно его разбросать по корытам и подать наверх. Правда, пришлось поработать в воскресенье. Две смены. (Цеплял крючья). Но работа не тяжелая. А загорать, не все ли равно где. На речке или на крыше.

13.07.1966 г.
…Как я живу, ты уже, наверное, знаешь. Живу в общежитии. Работаю на стройке. Работа не легкая, но и не тяжелая. А строим много.
Получу ли общежитие. Приказ ректора гласит: «Сформировать ударный строительный отряд … по окончании работ по представлению бригадиров предоставить студентам общежитие». В бригаде в общежитии нуждаются двое, остальные – харьковчане. А в штабе стройки половина знакомых. Например, Бут (преподаватель математики) и мой преподаватель физкультуры. Хохма вышла однажды. Идут они вместе (они друзья). И я навстречу. Они: «Здравствуй!» и руки протягивают. (Оба молодые). Потом друг к другу: «Ты откуда его знаешь?». Один (физрук): «Это мой лучший ученик», а другой: «Это КВНщик». Хорошие хлопцы, оба в штабе стройки. Так что шансов на общежитие очень много. Но, если и не получу, то ведь все равно ничего не теряю. Первого августа начнут работать наши ребята (не добровольцы), будет уже не так скучно. С нашей группы здесь трое.
Только сейчас доходит, что кончили учиться. Что значит физтруд. Когда учились, какие-то все подавленные были. А сейчас ого – строители! Вообще отдыхать, как сейчас отдыхаем, в тысячу раз лучше, чем отдыхать, ничего не делая. Но посмотрим, как оно будет дальше. Пока мне нравится.
Про стипендию. Как это мне могли не дать? Во-первых, при распределении я сижу с деканом за одним столом и решаю (он решает, а я соглашаюсь), я бы просто не вышел из кабинета. Во-вторых, член ударного строительного отряда ХАИ-66, в-третьих, старосту назначает декан и ему преимущества при распределении стипендий, а в-четвертых, как это не дать Лешке Олейнику, кому ж это тогда давать. Вообще, есть мне стипендия. Обходной подписал, а сегодня – получаю.

31.07.1966 г.
…Как я и думал, меня уже «придавило грузом». Ну, и мама.
А у нас все по-старому. Строим. Растем. Сдал экзамен и получил квалификационное удостоверение стропальщика (подкрановый рабочий). И назначен старшим по смене над стропальщиками (их всего 3-ое).
Завтра будет тех.надзор принимать кран, ну, и нас, наверно, проверит. Надо подготовиться! Выиграли КВН у первого факультета. Вот и все новости.
Олейник Алексей ХАИ
Надпись на обороте фотографии:
Из трех богатырей, изображенных на снимке, левый мускулистый – ваш сын. Стропальщик. Сейчас он цепляет на огромную железяку под свою ответственность 840 кг кирпича. Дальше, как пишет наша газета, короткий взмах руки и огромная брила, одетая Лешей на крюк, торжественно в небо поплыла. Так-то.

11-12.08.1966 г.
…Еле добрался до письма. Ну и денечки пошли. Начался завершающий этап строительства. Штурм. Работаем пока не дадим нормы. А машина раскрутилась. Ой-ей! Комиссары с ума посходили. КВНы, смотры худсамодеятельности, вылазки и т.д. и т.д. Ездили на Сев. Донец. Необычайно красивые места. Река среди леса. Провели все воскресенье.
О моем здоровье не беспокойтесь. Женька Бут заглядывает ко мне частенько. Говорит, что я поздоровел и выгляжу лучше, чем в году. А загорел я страшно. (Ни минуты в тени). Солнца много. С начала работы ни одного дня не пропустили из-за дождя. А самое главное, что ни солнечных ударов, ничего подобного. Хопшо!
Вообще, впечатлений за лето уйма. Рассказывать буду весь месяц. Готовьтесь!

***

29.09.1967 г.
…Комиссарству моему пока не видно конца. Срок продлили до 10. Все остаются в колхозах, мы – на стройке. А комиссар из меня хужее, чем я думал. Да и стройка сейчас куда хуже, чем летом 66-го. Командир мой надумал жениться. И я частенько и за него, и за себя. За три недели выдали 65% плана. На 0,1% меньше тех, кто получил 1-ое место. А все равно настроение такое, как будто бы тянем лямку, а не работаем. Никакого удовлетворения от работы. А ведь после 66-го я хотел «покомиссарить». У всех, да и у меня, настроение типа «отбываем срок». И нет ни азарта, ни веселости, ни злости в работе, какая была в прошлом году. Стройка превратилась для института во что-то обычное, повседневное. А раньше была чем-то новым. Нет ни штурмовщины, ни «вкалывания». Может этому и надо радоваться, это и есть организация труда, я и сам делаю все, чтоб работа шла спокойно и ритмично, но пока в такой работе я не увидел ничего интересного. (Со временем думаю увидеть). И вообще строить, по-моему, должны строители, а не студенты. Эта мыслишка у меня проскакивает, когда нас ругают за простои, выход из графика и др. строительные грехи. Ну, а в остальное время пытаюсь извлечь для себя побольше пользы, в смысле получить новые знания о жизни людей.
Скоро уже, наверное, смогу работать мастером и где-нибудь в более серьезном месте. Ну, да бог с ней, стройкой. Ей и конца не видно. Закладывают новые и новые объекты. Так что, еще придется поработать и начальником, и рядовым.
Завтра, в субботу, поеду к ребятам в колхоз дня на два. Отдохну и отъемся.

23.10.1967 г
…За работу в сентябре награжден грамотой горкома и занесен в книгу почета ХАИ. Видимо, все-таки работал неплохо.

 АЭРОДИНАМИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС ХАИ

Аэродинамический комплекс ХАИ(На основе книги В.Н. Журавлев «Аэродинамический комплекс ХАИ — основные этапы развития и научной деятельности. 1950 – 2010» — Х. Нац. аэрокосм. ун-т им. Н.Е. Жуковского «Харк. авиац. ин-т, 2012 – 156 с.)

Бурное развитие реактивной авиации и ракетной техники в 50-70-е годы ХХ столетия потребовало увеличения экспериментальных исследований на больших дозвуковых, трансзвуковых и сверхзвуковых скоростях. Возникла необходимость расширения аэродинамической базы, приближения ее к научным центрам, КБ и промышленным предприятиям. Необходимо было расширить географию научных центров. В Украине таким научным аэродинамическим центром был избран Харьковский Авиационный институт.
В 1961 году на основании приказа Совета Министров СССР и ГКАТ, а также постановления Совета Министров УССР от 11 мая 1961 года за № 1313-Р началось проектирование и строительство в ХАИ аэродинамического комплекса на базе сверхзвуковой трубы Т-6 (аналога Т-114 ЦАГИ).

Создание сверхзвукового аэродинамического комплекса (САК) выполнялось в три этапа.

Первый этап включал в себя работы, связанные непосредственно со строительством зданий, сооружений и изготовление агрегатов и оборудования комплекса.
Под строительство была выделена площадка в два гектара за самолетным корпусом, где до этого располагался стадион и стрелковый тир ХАИ.
Согласно проекту в состав комплекса входило 5 объектов: лабораторный комплекс, газгольдерная, градирня, стокубовый резервуар воды, которые в основном были сооружены в период с 1961 (котлован под лабораторный комплекс) – 1968 гг., и компрессорная станция – в 1971 г.
Строительство аэродинамического комплекса совпало с началом строительства в институте нескольких новых объектов: учебно-лабораторного корпуса № 2, спортивного корпуса с плавательным бассейном и центральной котельной. В целях технического надзора и выполнения сроков этих работ при ХАИ были созданы отдел капитального строительства (ОКС) и штаб стройки. Инженерно-технический персонал аэродинамической лаборатории осуществлял оперативное наблюдение за ходом строительства зданий и сооружений, а также был непосредственным участником и руководителем студенческих групп при их работе в период трудового семестра. Через штаб стройки прошли многие преподаватели и инженеры выпускники ХАИ, в том числе с кафедры аэрогидродинамики: М.А. Фефелов, А.Г. Сахно, В.И. Кулешов, О.В. Новиков, В.И. Найдовский, М.М. Овчаров и др.
Следует отметить, что финансирование по строительно-монтажным работам осуществлялось Государственным комитетом Совета Министров СССР по авиационной технике (ГКАТ) через Министерство высшего и среднего специального образования УССР и часто задерживалось или выделялось не в полном объеме, что не могло ни сказаться на сроках выполнения строительных и монтажных работ на САК. В итоге вместо запланированного ввода в строй строительной части САК в 1966 году строительные работы были закончены в 1971 году. Особенно тяжелым было строительство промышленной части корпуса № 48 и компрессорной станции из-за особых требований к качеству и точному выполнению технологии строительства, предъявляемых к виброустойчивым объектам. В результате этого полностью изменились уже возведенное перекрытие корпуса, а также монолитные опоры под рабочую часть трубы и опорные колонны здания. При строительстве компрессорной в результате ошибки проектировщиков не было предусмотрено место для воздухоосушительной установки и пришлось к почти готовому объекту достраивать еще одну секцию здания.

Второй этап создания САК включал в себя общую сборку и монтаж агрегатов и систем комплекса.
Нестандартное оборудование САК изготовлялось более чем на двадцати заводах Украины и России. Учитывая, что изготовление нестандартного оборудования в большинстве своем выполнялось предприятиями вне планово, представители ХАИ (кураторы, закрепленные за каждым заводом) часто исполняли роль катализаторов производства или, как в народе говорили о них, «толкачей».
Возвращаясь к тем временам, вспоминается, что в институте многие считали создание такого комплекса авантюрой и часто уходили из коллектива. Однако, как показала жизнь, это было прекрасное романтическое время. Время, когда стоило написать на любое предприятие волшебные слова: «Прошу в качестве технической помощи…» и бесплатно или за мизерную плату получить любую нужную техническую документацию или даже сам объект.
В 1964-1966 гг. основное нестандартное оборудование по САК было изготовлено, принято и размещено на хранение в разных корпусах ХАИ.
В период с 1966 по 1973 гг. выполнялись монтажные, сборочные и наладочные работы по стандартному и технологическому оборудованию.
Наиболее трудоемкими процессами оказались монтаж и сборка аэродинамических автоматических шестикомпонентных механических весов АВТ-6, которые продолжались два года (1966-1968 гг.). Причин этому было несколько. Приведу лишь некоторые из них. Во-первых, это сложность самого механизма, состоящего из 25 узлов и более чем 6000 деталей, изготовленных с высокой точностью и допусками. Во-вторых, сборка велась вокруг рабочей части трубы в ограниченном пространстве, в стесненных условиях, что не позволяло расширить фронт работ и применить стандартное станочное оборудование. В-третьих, невероятно жесткие требования на монтаж отдельных узлов, агрегатов и деталей. Так, например, отклонение горизонтального положения рычагов рычажной системы весов составляло не более трех минут, а по вертикали не должно было превышать шести минут на метр длины. Работа выполнялась вручную с ювелирной точностью. И здесь надо отдать должное механику лаборатории Михаилу Ивановичу Кривоносу. Ветеран ВОВ, бывший авиатехник, он выполнил значительную часть работы по АВТ-6 с великолепным качеством. Об этом говорит и тот факт, что по прошествии 35 лет эксплуатации АВТ-6 работают безупречно. О трудоемкости работ по АВТ-6 можно судить и по их стоимости, которая составила (изготовление и монтаж) приблизительно 1/12 общей стоимости САК.
Второй эпизод из монтажных работ, который был неординарным и запомнился мне на всю жизнь – это доставка газгольдеров от железнодорожной станции Харьков-Пассажирский к месту монтажной площадки. Задача оказалась непростой, так как габариты газгольдера составляют 3,2 м в диаметре и 24 м в длину при весе 34 т. Сначала надо было определиться, на чем их перевозить. Так как обычные трейлеры, применяемые для перевозки труб, были непригодны, пришлось их разрезать, а затем удлинять и усиливать. Вторая задача – это выбор маршрута перевозки. После тщательного анализа был принят следующий маршрут: ст. Харьков-Пассажирский – ул. Карла Маркса – спуск Халтурина – пл. Конституции – ул. Сумская – ул. Академика Проскуры – ХАИ. Интересен был процесс перевозки. На станцию Харьков-Пассажирский Южной железной дороги газгольдеры поступали с Днепропетровского завода им. И.В. Бабушкина партиями по 4-6 шт. Из-за интенсивного транспортного движения по городу в дневное время для перевозки газгольдеров нам выделялось ночью «окно» от 2-х до 4-х часов. Перевозка выглядела следующим образом: впереди шла машина ГАИ, за ней – техничка ХТТУ, следом трейлер с газгольдером и заключала процессию грузовая машина с монтажниками и наблюдателями. За ночь перевозили один газгольдер.

Третий этап создания САК включал в себя пусконаладочные работы и ввод в строй отдельных объектов, агрегатов и сверхзвуковой трубы в целом. Эти работы начинались с момента окончания монтажа и сборки агрегатов и выполнялись почти шесть лет (1968-1974 гг.)
25 сентября 1974 года аэродинамическая труба Т-6 была принята в эксплуатацию.
Приказ по АК
Итак, в 1974 году САК принят в эксплуатацию и на ней начали выполнять научно-исследовательские работы. Позади 13 лет напряженного, сложного и творческого труда коллектива, состоящего из сотрудников аэродинамических лабораторий и кафедры аэрогидродинамики, при неизменном руководстве доктора технических наук, профессора Я.Е. Ткаченко.
Конечно, создание такого комплекса было бы невозможно без финансовой и материальной поддержки со стороны государственных структур: Совета Министров СССР, Совета Министров УССР, МАП, ГКАТ, МВ и ССО СССР и МВ ССО УССР, а также всесторонней помощи отечественных промышленных предприятий и структур Харьковского, Киевского, Луганского и Днепропетровского Совнархозов при строительстве комплекса и изготовлении нестандартного оборудования.
Значительная помощь при создании САК была оказана ЦАГИ…

В настоящее время в состав аэродинамического комплекса входят следующие объекты: сверхзвуковая аэродинамическая труба Т-6, три дозвуковые аэродинамические трубы Т-3, Т-4, Т-5 и акустическая шумозаглушенная камера.
Особенностью аэродинамического комплекса является то, что на нем возможны исследования в широком диапазоне чисел Маха (от 0 до 3,5), включая большие дозвуковые и трансзвуковые скорости (М=0,5..1,2), что позволяет проводить аэродинамическую отработку современных авиационных и ракетно-космических конструкций.
Уникальность аэродинамического комплекса также в том, что аналогов аэродинамической трубы Т-6 в Украине нет.

Журавлев Владимир ХАИ

Журавлев В. Н., 1-й факультет, 1958 г. выпуска


За 35 лет работы сверхзвукового аэродинамического комплекса были выполнены значительные фундаментальные и прикладные исследования, результатами которых стали конкретные изделия ракетной и авиационной техники во многих конструкторских бюро, таких, как ОКБ им А.И. Микояна, АНТК им. А.Н. Туполева, АНТК им О.К. Антонова, ММЗ им. В.М. Мясищева, АНТК им. Г.М. Бериева, ОКБ им. А.С. Яковлева, ГКБ «Южное» и другие.
В настоящее время аэродинамический комплекс Национального аэрокосмического университета им Н.Е. Жуковского «ХАИ», которому я посвятил фактически всю свою жизнь, является национальным достоянием независимой Украины и школой для воспитания молодых ученых в области аэрогазодинамики.

 КОЖУХОВ Валерий Дмитриевич, начальник ВЦ ХАИ

Кожухов В.Д. ХАИ Я познакомился с Николаем Арсеньевичем Масленниковым в апреле 1968 г. когда по рекомендации нашего Учителя и научного руководителя академика Владимира Логвиновича Рвачева, мы, молодые кандидаты наук, Борис Николаевич Борисенко и я, Кожухов Валерий Дмитриевич, пришли в ХАИ устраиваться на работу.

9 апреля 1968 г. Б.Н. Борисенко, в то время зав. кафедрой высшей математики Харьковского танкового училища, и я, начальник студенческого проектно конструкторского бюро Харьковского института радиоэлектроники, шли на переговоры к ректору ХАИ. Шли через «выставку» (Выставка достижений народного хозяйства в те годы располагалась в лесопарке). День был тёплый, солнечный, сняли пиджаки, и, надо же, пролетавшая ворона сильно испачкала белую парадную рубашку Б.Н. Борисенко. Времени сменить рубашку не было, так и пришли к ректору. Извинились. На что Николай Арсеньевич в шутку заметил, что хорошее дело начинается с хорошего предзнаменования.

Перед нами было поставлено две задачи.
Основать кафедру прикладной математики с целью внедрения в учебный процесс и научные исследования ХАИ методов дискретной математики и для достижения этой цели создать соответствующий вычислительный центр.

Первыми нашими действиями были командировки за опытом в МИФИ, МВТУ им. Баумана, МГУ, МАИ и т.д., где мы ознакомились с программами по дисциплинам «прикладная математика», «методы вычислений», «численные методы математической физики» и многими другими. С сентября 1968 г. кафедра начала проводить учебные занятия.
Параллельно был проведен анализ состояния научных исследований, проводимых на кафедрах и в лабораториях института, для определения их потребностей в средствах вычислительной техники. Был составлен соответствующий документ – толстенное обоснование к заявке в Госплан на получение наряда на ЭВМ БЭСМ-4. Николай Арсеньевич «подкрепил» заявку письмами от шести министерств, на предприятия которых распределялись наши выпускники и письмами поддержки от Генеральных конструкторов А.Н.Туполева, О.К.Антонова, С.В.Ильюшина.
В Госплан поехали втроем: Б.Н. Борисенко, А.И. Лопатин (тогда помощник ректора) и я. В Госплане на нас замахали руками БЭСМ-4 (на тот момент самая мощная из выпускаемых в СССР машин) распределяются только ведущим КБ оборонной отрасли. Предложили съездить в министерство Военно-морского флота СССР и посмотреть машину “Раздан”, мол, она по структуре и мощности аналог БЭСМ-4. Они позвонили в министерство, заказали нам пропуска, и мы с Б.Н. Борисенко поехали. Прибыв к морякам, конечно, не с пустыми руками, представились (здесь уместно заметить, что Борис Николаевич в прошлом капитан-лейтенант ВМС, а я рулевой и сигнальщик надводных кораблей), быстро нашли с ними общий язык, выпили «за тех, кто в море» и выяснили, что машина «сырая», уточнили некоторые неприятные особенности изделия и, приехав в Госплан, доложили о результатах инспекции.
Стали убеждать чиновников, перелистывая свой том обоснований, ссылаясь на важность выполняемых в институте работ, сроки которых, мол, регламентированы, а когда предъявили наши солидные письма, они сдались и выписали нам наряд. Срок ввода в эксплуатацию ЭВМ был определен 31 декабря 1968 г., что было записано отдельной строкой в Государственном плане СССР.
Приехав в Харьков, доложили Николаю Арсеньевичу. Был конец мая 1968 г. В начале июня я съездил в г. Ульяновск, отгрузил машину. Там ко мне обратился бригадир бригады наладчиков А.В. Кравченко с просьбой взять его и специалиста по оперативной памяти БЭСМ Т.Н. Сабокарь на работу к нам. Поскольку инженеров электронщиков для обслуживания ЭВМ у нас еще не было (я был один), заполучить таких высококлассных специалистов было бы неплохо. Загвоздка – им нужно было жильё и харьковская прописка. Николай Арсеньевич эти вопросы решил.
Осталась проблема – помещение. Для такой ЭВМ нужно было порядка пятисот квадратных метров. Желательны были фальшполы, кондиционирование, необходим был силовой кабель не менее, чем на 35 киловатт. Н.А. Масленников решил, что ЭВМ нужно устанавливать в восточной части радиокорпуса, на первом этаже, строительная готовность которого на то время была примерно 10%. Мне было ясно, что строители потратят не менее года на окончание строительства корпуса и что сроки запуска ЭВМ будут сорваны. Я сомневался, но Николай Арсеньевич настаивал и определил меня в штаб стройки с широкими полномочиями. Следует сказать, что в ХАИ в то время функционировала ударная комсомольская стройка, где трудились студенты в помощь строителям – строили корпуса: 2-й учебный, легкоатлетический манеж, спорткомплекс с бассейном, радиокорпус, импульсный корпус, комплекс сверхзвуковой аэродинамической трубы (кстати, таких комплексов в СССР было всего два), строились жилые дома для молодых специалистов, студенческие общежития…
Часть радиокорпуса, где планировалось разместить вычислительный центр, удалось закончить только к концу ноября, однако, строители не смонтировали теплотрассу.
20 декабря пришла правительственная телеграмма, в которой предлагалось сообщить о ходе работ по вводу в эксплуатацию БЭСМ-4. Николай Арсеньевич решил на неё не отвечать.
25 декабря пришла вторая правительственная телеграмма – с вызовом ректора института и ответственного за установку ЭВМ с отчётом в Госплан. Н.А.Масленников вызвал меня и спросил: «Что можно сделать?» Я ответил: «Чтобы что-то сделать, нужны помещения». – «Пошли». Пришли в самолетный корпус, Николай Арсеньевич открыл помещение неработающей столовой: «Годится?» Да, но… в помещении окно раздачи, печь, в других комнатах – мясорубки, тестомесилки, емкости для мытья посуды, разделочные столы, в зале – столы, стулья, посуда… Словом столовая – только без персонала и посетителей. Естественно, ни силового кабеля, ни розеток, ни фальшполов – столовая. И 25 декабря… Николай Арсеньевич позвонил секретарше и через десять минут в зале стояли начальники всех хозяйственных служб и начальник военной кафедры генерал Н.И. Добролетов. Н.А. Масленников сказал: «Здесь нужно быстро сделать помещение для вычислительного центра. Что нужно делать – я не знаю. Знает вот этот молодой человек. Он будет давать вам распоряжения от моего имени. Исполняйте быстро и точно. Я буду спрашивать у него, как идут дела и, не дай бог, он на вас пожалуется». С тем и ушел.
Я объяснил каждому задачу и работа закипела. Генерал позвонил на кафедру, пришли два взвода крепких парней под руководством офицеров: «Что делать?» – «Ребята, столовая была хорошая?» – «Не очень». – «Ломай!» «Как?» – «Да вот так!» И стал расшатывать трубу – ограждение для очереди. – «Но оборудование не портить, аккуратно складировать вон в то помещение. Печь разобрать, духовку, колосники, жаронагревательную поверхность тоже заскладировать. Работаем!» И понеслось. Закончилась пара. Пришли другие, продолжили. Выкопали траншею к подстанции, протянули кабель. Сбили кафель, в штукатурке пробили штрабы, заложили провода для розеток и освещения. Тут же штукатуры затирали стены и т. д.
Прибежал зав столовой А.Н. Загоскин, стал скандалить, я послал его… к ректору.
Через два часа появилась комиссия из обкома профсоюза – как же ломают столовую! Пришел Николай Арсеньевич. Комиссия не поверила, что пару часов назад здесь была столовая. Загоскину сказали, что на работу нужно ходить, что здесь уже по крайней мере две недели ведутся работы. Н.А. Масленников из-за спины комиссии показал мне поднятый большой палец – мол, молодец и ушел.
28 декабря мы вчетвером я, А.В. Кравченко инженер П.П. Щусь и бульдозерист к 19 часам закончили по снежной каше транспортировку ящиков с оборудованием. На следующий день начали монтаж.
Когда 5 января приехала злая комиссия из Госплана, у нас уже шли тестовые задачи. 13 января мы подписали акт сдачи машины в эксплуатацию.
Обошлось без выговоров. Правда, и без премий.
А 16 января 1969 г. был подписан приказ № 40 о создании вычислительного центра ХАИ.
Приказ ВЦ ХАИ
Через год мы поставили ЭВМ БЭСМ-4м, затем ЕС 1020, ЕС 1022, ЕС 1033, ЕС 1060. Ввод всех этих машин был записан отдельными строками в государственных планах СССР.
Кроме того, было много других ЭВМ таких как Мир, Мир 2, Наири, Проминь, и др.
Так создавалась база для компьютеризации в ХАИ.

БЭСМ 4 ХАИ

ПУЛЬТ БЭСМ-4


БЭСМ 4 ХАИ

Главная стойка БЭСМ-4


И СОБРАЛИСЬ ПЕРЕД МАШИНОЙ
ВСЕ ТЕ, КТО ТАК ЕЕ ЛЮБИЛ,
КТО КАЖДОЙ МАЛЕНЬКОЙ ПРУЖИНЕ
ОТДАЛ ДУШЕВНЫХ МНОГО СИЛ.