ХИСАМУТДИНОВ Руслан, 1-й факультет, 1994 г.выпуска (Россия, Москва)

Хисамутдинов Руслан ХАИ

На 1-ом факультете на 2-ом курсе
в далеком 1989 году был зачет по конструкции
и задан был правовой вопрос отличия аварии и катастрофы.
Типа сколько дней в больнице могут пролежать потерпевшие.
Я чуть поплыл.
Преподаватель уточнил вопросом: «Когда наступает смерть?».
 Я долго не думаю, отвечаю: «Смерть наступает, когда функционирование жизненно-важных внутренних органов невозможно!»
Преподаватель пристально посмотрел на меня и говорит: «Видал я находчивых студентов, но такого еще нет».
И поставил зачет.

 ШИНКАРЕНКО Андрей, ФАД, 1998 г.выпуска (Россия, Ростов-на-Дону)

Шинкаренко Андрей ХАИ                                          

       КРОВАТЬ

   Вот такая история!
Случай в общежитии ХАИ №7 .

Был у нас студент, звали его Коля. 
 (Если бы его звали Авасом, начало было бы почти как у Райкина с Карцевым!).
Хороший студент (1-й семестр закончил с одними пятерками), никаких претензий со стороны преподавателей и коллектива. Поначалу…
Но, как часто в жизни бывает, после вкушения запретного плода (в данном случае алкоголя) к 4-му курсу Колю раскачало и понесло.
 Ну, не то, чтобы алкоголик, но от 100 г утром к унитазу не бегал.
Была у нас также и одна девочка – «спортсменка, студентка, и, наконец, просто красавица», по имени Юля.
Так как на факультете авиационных двигателей представительниц противоположного пола встретить также трудно, как и в открытом космосе представителей других цивилизаций, пользовалась она неимоверным успехом. Она и на самом деле была довольно-таки симпатичной девушкой.
Коля в неё был просто влюблен, но почему-то считал, что чем больше грубостей, тем мужественнее он выглядит в глазах Юли.
  Юля, как умудренная жизненным опытом девушка, иногда подавала Николаю надежду, отчего тот находился в постоянном напряжении и соответственно вынужден был часто снимать стрессы.
Был у нас и студент Петрухин , закадычный друг Коли –  вместе ели из одной тарелки, вместе получали от старших курсов, вместе хорошо учились  и вместе начинали привыкать к спиртному…
Эх, Юля, Юля…

   Однажды исполняется Николаю 21 год. По этому поводу, естественно, «гуляли все». В целях экономии по причине скудности студенческого бюджета основные финансовые сбережения были потрачены на спиртное, из закуси:  хлеб,  сырки «Орбита»,  для разнообразия парочка сырков «Дружба» и каждый со своим. Так как дело подходило к летней сессии, из домашних запасов, приглашенного контингента, оставалось одно варенье. Зачем откладывать мероприятие на вечер, все и так собрались. Веселье прошло бурно,  много хороших тостов,  дискотека на этаже.  По окончании дискотеки –  скитания толпы по общежитию «в поисках приключений»:  день-то в самом разгаре. Зачем Коля покинул коллектив и решил зайти к себе в комнату –  никто не знает, но тут-то все и началось.

    Вошедши в комнату № 421, наш герой видит такую картину: Юля и студент Петрухин в обнимку сидят на ЕГО кровати, на этом девственном, непорочном  ложе. Не обращая внимания на сбивчивые объяснения, Коля схватил кровать и выкинул её в окно  на довольно-таки оживленную улицу Чкалова, по которой ездят машины, спешат озабоченные  чем-то прохожие  и бродят такие же, как и он, ни в чем не виноватые студенты, каждый со своими мыслями в голове. Кроме того, на первом этаже этого легендарного общежития №7 располагалась Дирекция студгородка ХАИ, где волей случая новоиспеченный директор Нечипорук проводил профилактическую беседу с комендантами общежитий на тему: «О борьбе с пьянством и хулиганскими выходками в студенческом сообществе».

   Так как каждый из комендантов, да и сам Нечипорук, являлись выпускниками Авиационного Института, то посчитали обязательным для себя баллистическим методом определить источник выпадения опознанного объекта. Консенсус был найден быстро….

   Из объяснительной записки студента гр. № 247 факультета №2 ХАИ С. Николая Ивановича, зачитанной зам. декана ф.№2 Василенко В.В. на собрании студентов: «…Я, С. Николай Иванович в день своего 21-летия, позволил себе выпить с друзьями полбутылки пива в коридоре. После чего зашел к себе в комнату и при этом больно ударился ногой об кровать.  В ПОРЫВЕ НЕИСТОВОЙ ЯРОСТИ, ПРЕДВАРИТЕЛЬНО УБЕДИВШИСЬ, ЧТО НА УЛИЦЕ ОТСУТСТУЮТ ПЕШЕХОДЫ И ТРАНСПОРТНЫЕ СРЕДСТВА, ВЫКИНУЛ ЕЁ В ОКНО, о чем искренне сожалею  и готов возместить материальные расходы администрации студгородка с предстоящей стипендии….»

   История повторилась через полгода, аккурат под Новый год. Однако, объектом подавления эмоций, послужила уже не кровать, а сам Коля. Пробив головой двойной стеклопакет,  он ласточкой вылетел с 4-го этажа. Изумленные работники скорой помощи были искренне удивлены, когда нашли выбросившегося из окна студента в компании каких-то выпивающих людей. Не найдя на нем не одной царапины, на всякий случай, в целях исполнения долга отвезли в больницу. Администрацией студгородка срочнейшим образом были приняты меры по вызову родителей, дабы дело приобрело закономерный характер.

   К счастью не все любовные истории заканчиваются так, как у Шекспира. Дальнейшая судьба героев этой истории сложилась следующим образом:

Директор студгородка Нечипорук стремительно поднялся вверх по служебной лестнице, заняв должность проректора института, теперь именуемого Национальным Аэрокосмическим Университетом.
Замдекана Василенко по-прежнему занимает свою должность и также лоялен к своим подопечным.
Что с Юлей и Петрухиным неизвестно.
Ваш покорный слуга помогает народам Севера и иногда балуется эпистолярным жанром.
Ну, а Коля, трудится на благо Родины в Славном городе Славянск-на-Кубани, медленно, но стабильно повышает свое благосостояние, регулярно голосует на выборах за пропрезидентскую партию, и,  наверное,  иногда тихими зимними вечерами, за кружкой чая вспоминает свою бурную молодость…
А где же тот бунтарский дух!..

 ШИНКАРЕНКО Андрей, ФАД, 1998 г.выпуска (Россия, Ростов-на-Дону)

 Шинкаренко Андрей ХАИ                                         
   ОТВЕРТКА

   Произошло  это жарким июльским днем. Вуз наш, хоть и гражданский, но в целях поддержания боевой готовности в самый разгар лета, когда основная часть, успешно сдавших сессию отвисала, ну минимум на каком-нибудь водоеме, не говоря уже о счастливчиках, которые попали в лагерь на Крымском побережье, для некоторых устанавливал обязательным  присутствие, на аэродроме, на так называемой военке. Полоса Аэродрома была  в ужаснейшем состоянии. Да в таком, что с неё не взлетит даже Кукурузник. Зато самолеты, подвергающиеся постоянному мытью, протиранию, вылизыванию (лишь бы народ не слонялся без дела) сверкали как новенькие. Вояки народ дисциплинированный и трудолюбивый, поэтому к постоянно отлынивающим от работы гражданским, так называемым «пиджакам» относились с большой настороженностью. Студенты отвечали взаимностью, но так как полностью зависели от вояк в плане того, что показывая свой нрав, можно залететь на 2 года в сапоги, старались избегать конфликтных ситуаций. Нужно отметить, что старшие техники авиагрупп относились к гражданским снисходительно, многие из них когда-то сами были «пиджаками», но под давлением начальства вынуждены были действовать по принципу: « Кто не спрятался, я не виноват». В послеобеденное время народ старался не попадаться начальству на глаза. У каждого были свои укромные места, где можно было вздремнуть с часок, другой, да  и начальству, которое никогда не против за миской борща опрокинуть рюмаху, облавы устраивать было не совсем в кайф. Правда, не всем. Ведь не подверглись же мы до сих пор нападению проклятых НАТОвских войск – есть еще в армии ответственные люди, есть порох в пороховницах!

   Когда майор Кожемякин (из касты среднего командного состава, стремящейся попасть в касту высшего) обнаружил за коморкой группы вооружения трех валяющихся на травке курсантов (так официально именовались «пиджаки»), его восторгу не было предела. Праздно «отдыхающие» курсанты – Батек (фамилию не помню, кличка была дана по практически полным внешним сходством с артистом Моргуновым), Стельченко Сергей по кличке Стрела  и Иванов Иван  по кличке Иван (так как Иванов Иван помимо всего был ещё и Ивановичем) были в срочном порядке отправлены на техническое облуживание и подготовку к запуску двигателей МиГ-23 борта № 05, самого боеспособного истребителя эскадрильи.   Понурив головы, тройка, подгоняемая старшим  техником группы, который так же был побеспокоен и вытащен из своего укрытия, быстрым, но не твердым шагом отправились «с честью и достоинством переносить все тяготы и лишения воинской службы (выписка из Устава Вооруженных Сил)».

   Студент ХАИ долго не грустит, вообще он устроен так, что со временем все «тяготы и лишения» переводит в позитивный аспект. Так и наши герои! Выданный в строгой отчетности  на промывку панелей и приборов, и без того уже располовиненный на складе, спирт  тут же располовинился за углом. Половина старшему технику, чтобы «не стоял над душой». Половина себе – « и настроение твое …улучшилось».  Грозный МиГ-23 (грозная «Лягушачья Лапа» по НАТОвской классификации) и так сверкал как новенький «Порш», поэтому «утомительные» работы под палящими лучами солнца вскоре  приобрели игровой оттенок. Нецензурные выражения и издевательские замечания в адрес руководства подбадривали дух. Стрела возился в кабине пилота, Батек и Иван, напевая песенку, у воздухозаборников. Время подходило к вечернему построению, если бы ни досадная неосторожность Стрелы, плюс активная позиция Батька с Иваном, день прошел бы вяло, повторив все предыдущие, дав начало такому же следующему.  Но, его величество случай сделал свое дело. Началось с того, что Стрела по неосторожности уронил отвертку на лобовое стекло, которая, скатившись, упала на голову Ивана! «Бдительные» Батек с Иваном возмутились – не хватало еще стекло разбить (кто в такой ответственный момент будет думать о своей голове) – и «попросили», разговор естественно проходил строго по уставу, в следующий раз быть поосторожней. Стрела, чтобы как-то уладить конфуз, начал «заговаривать зубы» и с гордостью за весь авиапром, а также явно подчеркивая свою эрудированность, заявил, что стекло это бронированное, и выдерживает прямое попадание 23-мм снаряда на скорости звука. От скуки дискуссия переросла в эксперименты. Чтобы доказать свою правоту, почувствовав себя бравым десантником, Стрела начал ожесточенно метать отвертку в лобовое стекло «ни в чем не повинного» самолета.  Меткость и усердие дали о себе знать. Второй бросок оказался роковым. После зловещего сухого щелчка по поверхности «брони» мелкой паутинкой стали разбегаться ажурные кружева. Немая сцена продолжалась до прибытия старшего авиатехника, чьи неуставные изречения еще долгим гулким эхом  перекатывались по округе. 

   Нужно было что-то делать.

    О смекалке Ивана ходили легенды. ( Был,  например, случай, когда на защите дипломного проекта на вопрос одного из членов комиссии, что происходит с температурой потока на срезе сопла реактивного двигателя тот ответил, что она возрастает, а потом, увидев отрицательные кивки головы руководителя проекта, многозначительно добавил магическую фразу: «Казалось бы…, а на самом деле…». Но это так, к слову, я бы, например, уже за одно только это –  5 поставил).  Тут Иван был бессилен. Разбить бронестекло безжалостного «Охотника» не всегда удавалось даже американским пилотам во Вьетнаме. Все четверо, включая старшего техника, в рапортах (объяснительных записках о том КАК произошло невозможное)  по инстанции остановились на одном: «Курсант Стрельченко из-за невозможности подать отвертку курсанту Иванову подбросил её и при этом случайно попал в стекло. Вот оно и разбилось, а что…!».

    Командир дал четверым ровно 2000 попыток на подтверждение правдивости слов в рапортах. Три дня, истекая потом, бедолаги  «подбрасывали» отвертку снизу вверх (при этом траектория должна была переходить как-то в бок), стараясь хотя бы попасть в злополучное стекло. Если бы хоть одна  увенчалась успехом, не провел бы Стрела с сотоварищами остаток лета на аэродроме, подкрашивая бордюры, выкашивая травку и вынося пустые бутылки из загашников.

   Мораль сей басни такова: «Учите сопромат, друзья. В каждом теле есть точка –  концентратор напряжения. Вот найти её удается только «счастливчикам»! 

P.S: Батек и Иван трудятся в Авиапроме на предприятии «Мотор Сич».
Стреле привили любовь к армейской аэродромной жизни: теперь он сам служит старшим техником в доблестных украинских ВВС, бережет покой мирных украинских граждан, и, наверное, иногда рассказывает желторотикам, что бронированные стекла тоже лопаются.
(Как и богатые тоже плачут!)

 ДАНИЛОВА (Кужба) Елена, факультет СУЛА, 1990 г.выпуска (Россия, Белгород)

Данилова (Кужба) Елена ХАИ

Самых-самых экзаменов было несколько…
Но особенно помнится этот:
5-й курс, почти все экзамены сданы досрочно (сдавались каждый день),
и по сроку кажется второй (а для меня – последний) –  политэкономия у Шутько Александра Пантелеевича.
Он жути на всех нагонял, а на меня, так особенно.
Тяну билет.
В голове каша.
Вопрос что-то про кооперативы и т.п.
Пытаюсь бодро нести чепуху.
Он мин 5 слушает, потом резко и довольно громко спрашивает: «Деточка, ты козлатура видела?».
 Я в ступоре.
Все сидящие в аудитории тоже.
Киваю отрицательно головой. Он говорит, что тоже не видел.
Так что ж мол ты рассказываешь мне?
У меня истерика (сказались все досрочные экзамены).
После поданного мне стакана воды, успокоилась, что-то вразумительное рассказала.
Зачетку получила, заглянула в нее только как вышла из аудитории.
Пятак!
Вот это шара после нервотрепки!!

 СКЕРДО Александр, 4-й факультет, 1993 г.выпуска (Казахстан, Алматы)

Скердо Александр ХАИ

Кто учился на 4-м факе – тот помнит СТИХИЙНОЕ БЕДСТВИЕ 4-го фака Вачасова!!!!
Динамика полёта! (на экзаменах — пролёта).
Шоу было в сдаче экзамена 31 декабря, когда институт был закрыт.
Мы все через забор попали, а как он – тайна покрытая мраком!
Я отбомбился шикарно (шпора — бомба), на «отл.»
А бомбы сделал из конспекта моего друга Валька. Он все лекции посещал, и его конспект — шедевр!!!
А я был на лекциях 2-3 раза.
Валёк рисовал замечательные рисунки к конспектам. Ну, и написав ответ на весь билет, от безделия нарисовал на обратной стороне листа воробья грудью кидающегося на танк!
Вачасов его выслушал – всё замечательно!
Но тут увидел — ЭТО произведение!
Всё!
Шайба!
Вот и пришлось на Новый год напиться!

 ТОРЯНИК (Погребная) Лидия, 1-й факультет, 1975 г.выпуска (Украина, Харьков)

Торяник Лидия ХАИ

На 3-м курсе сдавали политэкономию Ханону Эммануиловичу Кловскому.
О нём ходили легенды, что списать у него практически невозможно.
Т. к. экзамен был последним, наша группа разработала план.
Подежурили под дверью других групп и аккуратненько выведали у сдавших номера билетов и вопросы к ним.
Распределили между собой и написали «бомбы».

СУТЬ СИСТЕМЫ: т.к. Х.Э. был глуховат, то входящий ГРОМКО называл номер билета, а следующий заносил его «бомбу». Передать – дело техники.

Так сдало полгруппы.
Но когда зашла Ю.Д., то за дверью номер не услышали.
Произошёл сбой.
Следующей заходила я и ничего не занесла.
По мимике и жестам было понятно, что у неё «завал».
Чувствуя себя виноватой, я попросилась за дверь, типа «ручку забыла».Торяник Лидия ХАИ
Лихорадочно сунули  нужную «бомбу» мне под шарф, накинутый на плечи.
Захожу в аудиторию, а проницательный Х.Э. , что-то заподозрив, так вкрадчиво: «Что у вас там? Показывайте!» И к шарфу…
Если бы «бомба» была моя, ладно, но подвести группу?..
Дабы не рассекретить всю систему, на глазах Х.Э. и взволнованных товарищей я разорвала вещдок в мелкие клочья…
В результате мне был дан другой билет и снижена оценка.
Ю.Д. выкрутилась на «УД», а дальше процесс пошёл по плану, и группа сдала на «ХОР» и «ОТЛ».
После экзамена Х.Э.старосте назидательно порекомендовал: «Поведение студентки Торяник рассмотреть на комсомольском собрании».