КАЛИНИНА (Клесова) Вера, 3-й факультет, 1983г. выпуска (Украина, Харьков)

Клесова Вера ХАИПИСЬМО БУТУ

Как же написать о Вас, Евгений Николаевич, чтобы  Вы согласно улыбнулись, а не сказали: «Чушь, Клесова, чушь». Хочется, чтобы согласились. К сожалению, Вы уже не можете поспорить, как раньше, доводя самых горячих и настойчивых до красного каления…

На улице — конец семидесятых.  Он — даже на наших молодых лицах, в чувствах, в одеждах. Помните: мало музыки (только-только первые дискотеки), первые интересные передачи, редкие хорошие фильмы, редкие приезды известных артистов и много учебы. Но радости все равно хватает: мы ее извлекаем из всего, что попадается на глаза, периодически оттеняя это песнями под гитару, а особенно получалось под Градского «Как молоды мы были». Так хорошо, а тут песня красивая, серьезная очень, и, сдерживая сладкое томление, мы пели… Грудь щемило от ожиданий чего-то такого, и ты бросаешь незаметные взгляды на проходящих мимо симпатичных парней и ждешь: где же это «такое», ну где… Чувствую: вот, где-то рядом, а я все хожу, одинокая, хорошая, и что толку… Ведь должно же быть еще что-то?  Ну, да, любовь.  Но тебе семнадцать, и пока вроде… Это потом, после института, хотя… Да Бог ее знает… Нам по семнадцать, все чуть неприкаянные, уязвимы от своей тонкожопости, мечтательны, вдохновенны. Я думаю, так чувствовала себя золотая часть ХАИ. Потом, в перестройку, эти качества не окажут нам службу, многое будем сложным, но сейчас жизнь так прекрасна, что эти годы употребить только на учебу — это слишком по-советски…

Думаю, где-то так мы чувствовали до прихода в АЭТ. Каждый по-разному, но лично я — так… Допускаю, что и другие волновались не только об оценках.

Под таким внутренним соусом я нашла  АЭТ. Буду считать, что он тоже нашел меня, как каждого из нас.

АЭТ — это наш найденный алмаз. Мы нашли его для наполнения наших  душ. И, найдя его, каждый отшлифовывался, как получалось, но никто не стал хуже, никто не ушел, может, только в первые моменты, если напугала сцена. Бут знал, что хотел: создал необходимое давление, которое обеспечивалось интересом, сотрудничеством, дружбой, доверием, особой аурой. Он был стержнем, основой, самой большой частью этого Алмаза. И все срослось во мне. Вопросы мироощущения перестали меня волновать. Жизнь полностью меня устраивала. Никогда, ни разу не посещала меня мысль уйти или обидеться на что-то. Здесь было все, что необходимо для счастья. Во-первых, здесь были Вы, Евгений Николаевич. Вы были мне интересны с первого взгляда.

Вот первое мое впечатление от АЭТа. Запомнилось много поддерживающих и ободряющих улыбок, когда я из зала стала смотреть на носящегося (или метающегося, тоже подходит) по сцене человека.  Из зала он казался очень высоким. Худой, подвижный, нервный и стремительный. Он был возбужден, все делал быстро; казалось, ноги отставали от устремленного вперед туловища, а туловище не успевало за мыслями. Поэтому он переносился по сцене, наклоняясь чуть вперед. Ему явно хотелось видеть все с разных ракурсов, да еще одновременно. Вот он и рассекал пространство зала и сцены, выбрасывая ноги чуть вперед, и особенно это было мило наблюдать, когда он со сцены по ступенькам сбегал вниз. Я думаю, эта часть сцены его тормозила: скорость, очки, ЗТМ (затемнение), а тут — ступени. Поэтому он часто спрыгивал. Глаза горят, видно даже из-за очков. Прищуриваются, оценивая происходящее на сцене. Замер на секунду, ему явно не нравится что-то. Он бежит со сцены в зал, просит повторить. Взгляд из зала. Все следят за ним. Чувствуется, что у него здесь не только авторитет, это что-то побольше. Он кричит, он орет на какую-то танцующую девочку, что так нельзя делать… Ей, бедолажной, надо убрать живот и подтянуть задницу. Я с любопытством всматриваюсь в лицо этой девочки, на ее реакцию, как она собирается справляться с задачей по заднице. Но никто не обижается, подтягивают все, что висит, приподнимают головы и все довольны, все включены в процесс, собраны, значит это — норма. Шла репетиция. Шла репетиция в 417-й. И мне захотелось сюда, быстрей, хоть сейчас, под эту музыку, крики, взгляды, наставления, юморные подколки. Но  сразу появилось и чувство опасения (все помнят летающие ботинки, вон они рядом пробегают). Но это чувство не мешало, а способствовало, так сказать, гармонизации взаимоотношений. Догадывались, что нападения Бута надо было принимать с достоинством и смирением (у нас это получалось), а уж он-то уважал человека как вид. Вы цените достоинство, правда, Евгений Николаевич? Вы никого никогда не унизили. Были строги, требовательны, настойчивы, саркастически настроены, неубедительны иногда, но никого никогда не унизили. Вы ведь вверх нас тянули, только вверх. Вы создали необходимую атмосферу, чтобы мы почувствовали себя другими: умеющими понимать происходящее на сцене и в жизни, необходимыми друг другу и АЭТу, могущие что-то создавать, а не только потреблять.

Мы приобрели каркас нового светлого дома, который Вы предложили заполнять совместно. Это намного интересней, чем приходить в жесткие рамки отношений и правил. Вы верили во внутреннюю свободу и предложили нам жить в этой  свободе, только  объявив некоторые правила незыблемыми (каркас же нужен). Новый дом  под Вашим руководством мы обустраивали  с большим удовольствием.

Оторванные от родных, мы  вдруг (вдруг ли?) приобрели такой заменитель родному дому, что когда я приезжала в свою Клесовку, то родителям надо было терпеливо выслушать о каком-то театре, чтобы потом выпытывать сведения об учебе. Как же, девочка, может и институт бросить, и замуж выйти, что у нее теперь в голове. Думаю, я их огорчала этими разговорами. Бут, Бут, Бут… АЭТ, АЭТ, АЭТ… Но даже горячо их любя, я не могла не распространяться на всю катушку. Терпежа не было. Они правильно чувствовали, мои родители. Моя жизнь изменилась, и мне хотелось со всеми меня любящими поделиться этой радостью.

Да, вот еще. Уточню чуть-чуть. АЭТ не заменил нам родной  дом. Дом был уже мал для нас, и он редко дает детям свободу. Дома также не могло быть Калининых, Борцовых, Амелиных, Мюллеров, Кордюков, Дерезюков, Баловней, Резниковых, и многих других прекрасных девочек и мальчиков. А также Вас, Евгений Николаевич. АЭТ стал  необходимым и достаточным продолжением нашей юности. Но таким, после которого ноги становятся крепче, взгляд смелее, лицо разумней и по-хорошему нахальней. Впрочем, передать это трудно, разве что поэту или музыканту, да еще и пережившему это время (в смысле участвовавшему в этом процессе). Думаю, Женя Резников когда-нибудь засучит рукава, это ему просто некогда.

Что мы должны были вынести оттуда, из 417-й, что понять, чтобы сохранить в душе эту волну и распространяться, распространяться?… Как надо было выстраивать свою жизнь, чтобы не потерять тепло этих людей, не забыть, чем мы согревали друг друга и пройти по жизни с улыбкой, от которой светились на сцене наши лица. Рецептов нам не дали. Сложная это задача. Выводы каждый делал сам. Да мы и не задумывались, хорошо же было.

Как хватало у Вас трудоспособности, терпения, живого, неподдельного интереса к нам, к спектаклям, ко всему происходящему? Ну, надо же, спектакль военного летчика и поэта Антуана Сент-Экзюпери. Просто для нас, хаевцев и глубоко внутри поэтов. Вроде просто спектакль. А  работа над ними — лучше воспитателей. Теперь понятно, почему Вы выбрали этот спектакль. И это было  попадание в яблочко. Кто кроме Экзюпери мог так просто, как для детей, рассказать про любовь. Ненавязчиво, но по-философски. Почти по взрослому, но с детской непосредственностью. Ну, конечно, потому, что сами Вы были непосредственны, а значит естественны, наивны, натуральны, свежи, свободны и непривычно оригинальны. И  предложили нам, дали возможность говорить о любви вместе с Экзюпери, что нам еще надо было.  Ваша внутренняя свобода позволяла Вам заниматься математикой и театром, музыкой и всей жизнью с удовольствием и упоением. Даже посадка картошки окрашивалась колоритом вашей натуры. Вы с удовольствием брались за все, что подбрасывала жизнь. Это и есть то качество, которое следовало бы назвать умением жить. Получать удовольствие от процесса жизни, впитывать и понимать, переносить в реалии жизни простоту и глубину важных жизненных правил, не бояться жизни, без важного и гордого достоинства сносить все, предложенное судьбой и остаться самим собой – нашим горячо любимым Бутом Евгением Николаевичем.

 БОНДАРЬ Олег, 5-й факультет, 1971 г. выпуска (Украина, Харьков)

Бондарь Олег ХАИ

История команды КВН ХАИ 60-70-х гг.

Впервые команда КВН Харьковского авиационного института появилась на экране тогда еще Центрального телевидения в 1970 году. Хотя этому предшествовала своя история. И началась она, по словам очевидцев, лет за пять до столь знаменательного события. Именно в те годы КВН стал самой популярной передачей, во время эфира которой улицы пустели, а тех, кто не смог посмотреть очередную игру, просто-напросто жалели. И уже тогда КВН для многих стал диагнозом, жизнью и легендой.
К 1969-му году в Харькове не осталось ни одной команды, которая бы не проиграла команде КВН ХАИ, организованной Евгением Бутом. В городе стало скучно. Не мудрено, что 4 апреля 1970 года команда КВН ХАИ уже играла свою первую телевизионную игру. Играли с командой Белорусского политехнического института. Команда блестяще сыграла разминку. Даже сейчас вопросы и ответы той игры могут претендовать на актуальность. К примеру, на вопрос: «Какое преступление совершается сейчас в одном из московских переулков?», команда ответила: «Именно сейчас в Третьяковской галерее Иван Грозный убивает своего сына».
Примечательно, что в этот день впервые в истории КВНа была зафиксирована ничья – именно так закончилась эта встреча. А утром «команда проснулась знаменитой».(Ничья объяснилась звонком П.М. Машерова, первый секретарем ЦК КПСС Белорусской ССР, в редакцию КВН. Н. Олейник)
Первый состав команды знал весь институт: Евгений Бут, Леша Олейник, Влад Мосьпан, Толик Артеменко, Олег Бондарь, Юра Скибин, Женя Гецович, Ян Рубинштейн, Миша Иоселевич, Витя Забейворота, Боря Дикун, Купа (Валера Трифонов), Слава Балаценко, художник Володя Ермолаев, музыканты, руководимые Сергеем Гарбузом по кличке Дыня. В отличие от своих последователей 90-х годов были в команде и девушки — Инна Штительман, Наташа Морозова, Наташа Дмитриева, Марина Пасова. Очень важной, самоотверженной была работа группы поддержки: Ирина Пантелеева, Алик Маркон, Наталья Руссак (сейчас Олейник). Доставали и организовывали любой нужный для КВН реквизит от ночных горшков для «фашистских касок» и кларнетов для «расчалок самолёта» до живого настоящего Питерского водолаза, отловленного в проруби, на выступлении в Ленинграде. Правда, этот кадр с водолазом ТВ вырезало…
А одним из автором команды был молодой писатель-сатирик Алик Инин (Гуревич).
Режиссером команды был направленный от телевидения выпускник ХПИ Артур Вишневецкий, который своим талантом пробился в москвичи. (Ему принадлежит идея «короны» в постановке песни Аллы Пугачевой «Все могут короли»). Артур был очень лоялен и очень часто доводил до блеска рождаемые Бутом и другими нашими ребятами идеи.
После той игры ректор наградил всю команду двухнедельным отпуском.
Спустя некоторое время команда приняла участие в передаче «КВН в гостях у «Алло, мы ищем таланты!» Осенью того же года был «Кубок Надежды» – мероприятие внесезонное, но показанное по телевидению, где команда ХАИ была представлена среди восьми лучших команд страны.
А свою последнюю игру команда сыграла в Ленинграде с командой Воронежского инженерно-строительного института в 1971 году. К сожалению, эту игру команда проиграла… Решение о нашем «проигрыше» Воронежу (вульгарно не было денег в бюджете ХАИ для игры в КВН) было принято заранее. Интрига, о которой знала только «мозговая группа» команды.
Да, мы тогда в Питере вынуждены были проиграть, но было приятно наблюдать непосредственную реакцию зрительного зала (вырезали). Народ в Питере не давал себя обманывать. В жюри летели разные предметы, подушечки, на которых народ сидел… Саша Масляков минут 30 не мог остановить разбушевавшийся зал… Зрелище было классное.
Эта игра была одной из первых, которая шла в записи. До этого были только прямые эфиры. Телезрители увидели только улыбающееся в аплодисментах лицо помрежа Леночки вместо искромётных и убойных шуток-бомб. И всё выглядело вроде бы и логично по телевизору. А мои питерские друзья долго ещё плевались, вспоминая зрелище в «Октябрьском» и то, что потом пошло в эфир.
( А про капитана ВИСИ Женя Бут всегда вспоминал, что он — несостоявшийся хаевец, которому он, как преподаватель математики ХАИ, поставил двойку. Н. Олейник)
А яркий след команда все-таки оставила, предсказав выход КВНа на международный уровень еще на своей первой игре с белорусами. Под мелодию популярной тогда песни «Как хорошо быть генералом» были спеты такие слова:
Пусть предоставят КВНу
Международную арену,
Чтобы стихами, а не штыками
Дрались за честь!
Пусть предоставят КВНу
Международную арену -
Юмор понятен без перевода,
Если он есть!
Последнюю фразу «Приветствия»: « Если он есть!» — должен был произносить я, Олег Бондарь. Поскольку стоял на левом фланге крайним (если смотреть со сцены) Но в конце песни надо было, по замыслу режиссёра Артура Вишневецкого выдержать паузу в 3 секунды. Для усиления комического эффекта.
Пошёл прямой эфир. Вышли. Работаем. Пропели. Всё нормально. Дошли до конца песни.
Я держу паузу (мысленно считаю про себя «двадцать один» — секунда). Мне сосед подсказывает шёпотом: «Если он есть!» Я продолжаю «держать паузу» (мысленно произношу 22). На третьей секунде с кресла первого ряда начал подсказывать театральным шёпотом сам Артур Вишневецкий: « Если он есть!» И тут я (вместе со всем первым рядом, начавшим мне подсказывать) «со значением продал»: — Если он есть!!!
Грохот аплодисментов. Крики Аркадия Инина: — Задушу гада!!!
Артур Вишневецкий сказал потом: — Всё правильно. Всё, как я тебе и поставил, но в следующий раз я тебя всё-таки убью. Правда, это он уже говорил обнимая!
И таких эпизодов в той игре, в прямом эфире, было множество.

Потом появились дорогие мне «белые пиджаки». Суперкоманда потому, что она никогда не пользовалась чужим материалом. Они стали тем, чем стали, только и только потому, что у них хватило ума сохранять традиции и не противопоставлять одно поколение другому…
Горжусь тем, что имел честь руководить дипломом Игоря Диденко. Игорь — человек талантливый и самостоятельный, целеустремлённый и грамотный. С невероятным чувством юмора. Это я прочувствовал на лабораторных работах, когда он их мне сдавал. Я ему лёгких задач не давал. А он был всегда готов к решению любой задачи. Диплом написал самостоятельно и защитил блестяще. Стопроцентный ХАЁВЕЦ! И теперь, когда я его вижу на экране с Глебом Тимошенко всегда рад тому, что наши судьбы пересеклись.
ХАИ — это лучшие люди страны!

  • Страница 2 из 2
  • <
  • 1
  • 2