НЕМАН ИОСИФ ГРИГОРЬЕВИЧ — 115 ЛЕТ

Неман И. ХАИ

 

Википедия

Ио́сиф Григо́рьевич Не́ман (13 (26февраля 1903 — 18 ноября 1952) — советский учёный и конструктор в области авиационной техники, профессор (1938).

Биография

Родился в Белостоке Гродненской губернии в еврейской семье. Отец — столяр, мать — швея.
В годы Гражданской войны вступил добровольцем в Красную Армию. Служил политпросветработником политотдела 4-й армии, затем — в политуправлении Харьковского военного округа и Украинского военного округа.
С 1926 года — в КБ К. А. Калинина. Принимал участие в создании ряда самолётов ОКБ. Окончил Харьковский технологический институт (1929).

С 1936 года — главный конструктор КБ завода № 135.

В 1930—1938 (в 1936-1938 гг. — по-совместительству) и 1944—1952 годах заведующий кафедрой конструкции самолётов Харьковского авиационного института. Под его руководством создан первый в Европе скоростной пассажирский самолёт ХАИ-1 с убирающимся в полёте шасси, учебно-боевой самолёт ХАИ-3, скоростные разведчики ХАИ-5 (Р-10) и ХАИ-6 и штурмовики «Иванов», ХАИ-51ХАИ-52.

Арестован в декабре 1938 года, работал в ЦКБ-29 НКВД СССР над созданием бомбардировщиков Пе-2Ту-2.

Постановлением Президиума Верховного Совета СССР от 19 июля 1941 досрочно освобожден от дальнейшего отбытия наказания со снятием судимости.
После освобождения, работал в ОКБ авиазавода в Омске. С 1942 г. на заводе №22 (г. Казань) заместителем В. М. Мясищева.
Умер от лейкемии.
Похоронен на 2-м городском кладбище в г. Харькове.

Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 5 ноября 1955 реабилитирован.

Награды]

Примечание]

В 1930 г. И.Г. Неман был назначен на профессорскую должность заведующего кафедрой конструкций самолётов ХАИ не имея учёной степени и учёного звания.
Звание профессора И.Г. Неман получил в 1938 г. за успешное ведение и организацию учебного процесса не имея учёной степени.
В ноябре 1952 г. была запланирована защита докторской диссертации, которая не состоялась ввиду смерти И.Г.Немана.

Кулага Е. ХАИ КУЛАГА Евгений, 1-й факультет, 1951 г. выпуска (Россия, Москва)

Из книги «ОТ САМОЛЕТОВ К РАКЕТАМИ КОСМИЧЕСКИМ КОРАБЛЯМ» / Е.С. Кулага. – м.: Воздушный транспорт, 2001.- 232 с.

НЕМАН В ПРЕДВОЕННОМ ХАИ

Немного биографических данных о Немане И. Г. Родился он в семье столяра 26.02.1903 г. в г. Белостоке. Мать была швеей. Братья работали рабочими. Учился по 1920 год с тремя перерывами, связанными с войной и плохим материальным положением. Сдал экзамены за 8-классную гимназию. Последние два года зарабатывал уроками.

6.08.1920 г. с приходом Красной Армии, вступил добровольцем в Красную Армию в полевой отдел политотдела 4-й армии. Служил политпросветработником  в политотделе 4-й армии, затем в политуправлении Харьковского военного округа и потом в политуправлении Украинского военного округа. 15.09.1922 г. демобилизовался и был направлен на учебу в ХТИ. Учась в институте, работал библиотекарем в центральном партклубе и в клубе им. М. И. Калинина.

29.11.1926 г. будучи студентом 4-го курса, поступил копировщиком в опытный отдел авиазавода, где главным конструктором был Калинин. Здесь проработал до мая 1931 года, последовательно занимая должности чертежника, начальника конструкторской бригады, начальника отдела и затем заместителя главного конструктора. С образованием ХАИ  занял должность заведующего кафедрой конструкции самолетов. В феврале 1936 года назначается главным конструктором авиазавода № 135, а руководить кафедрой остается по совместительству. Неоднократно бывал в заграничных командировках, начиная с 1929 года на международной выставке в Берлине. Как член Государственной комиссии по изучению авиатехники четыре месяца пробыл в США в 1935 году, а затем во Франции. В начале 1938 года утвержден в ученом звании профессора, а к концу года арестовывается. В июне 1942 года освобожден из заключения.

Конструкторской работой Иосиф Григорьевич начал заниматься будучи еще студентом, когда он поступил к Калинину в качестве копировщика. Его недюжинные способности очень быстро проявились в работе и его конструкторский талант креп от года к году. Уже в приемном акте самолета К-3 стояла фамилия конструктора — Неман И. Г. Поэтому не удивительно, что всего за три года после окончания института в 1928 году он к 1931 году стал заместителем Калинина. Так же понятно, почему инженеру с трехлетним стажем доверили возглавить в 1931 году одну из профилирующих кафедр Харьковского авиационного института.

Придя в институт уже сложившимся конструктором, он не оставил конструкторской работы и совместил ее с вузовским обучением студентов. При работе в КБ у него сформировалась своя идея и облик принципиально нового пассажирского самолета. Без всякой раскачки он приступил к его разработке с помощью студентов, которые выполняли курсовые проекты по тематике этого самолета. Основную группу разработчиков составили Арсон Л. Д., Еременко А. П., Гавранек Н. К., Резник Л. Г., Морозов К. Г. Ведущим в этой группе был Арсон Лев Давидович.

Калининские пассажирские самолеты, включая и К-5, были подкосные высокопланы. Неман в своем самолете применял только начинавший входить в практику самолетостроения, свободонесущий моноплан  с низкорасположенным крылом и фюзеляж сигарообразной формы с хорошим обтеканием. Это предопределило высокие аэродинамические качества самолета. К этому добавилась гладкая обшивка, которую применил Неман вместо широко применившейся тогда алюминиевой гофрированной обшивки. На ХАИ-1 обшивки крыла, фюзеляжа и оперения были выполнены из фанеры. Самолет вмещал семь человек пассажиров. Начали его проектировать в 1932 году, а через полтора года взлетел первый экземпляр самолета, получивший индекс ХАИ-1 и который стал впоследствии знаменитым на всю страну. Начиная с 1932 года постройка этих самолетов велась на Горьковском авиационном заводе, а затем на авиазаводе в Киеве. Эти самолеты успешно эксплуатировались на линиях Аэрофлота вплоть до войны.

К 1934 году максимальная скорость была доведена до 324 км/час, что было соизмеримо со скоростью истребителей того времени. Это произвело фурор в авиационном мире. О нем стали говорить и писать в большой прессе. На этом самолете Неман впервые в Европе разработал и применил убирающееся в полете шасси. Оно вначале убиралось вручную и доставляло немало хлопот. Также было достигнуто высочайшее аэродинамическое качество и не в последнюю очередь за счет гладкой обшивки. Кроме того на этом самолете летчика упрятали под остекленный фонарь. На первых самолетах ХАИ-1 пилот сидел в открытой кабине, как тогда было распространено в авиации. Все это дало блестящие результаты. За создание этого самолета Неман был награжден орденом Красной звезды, а остальные участники работ были награждены ценными подарками и денежными премиями. Самолет ХАИ-1 имел отечественный двигатель М-22 мощностью 480 л.с. и развивал рекордную скорость полета. По этому показателю самолет занимал первое место в Европе и второе в мире. В газете «Известия» 7 февраля 1933 года была опубликована статья «Первое место в Европе», в которой давалась высокая оценка конструкторских и летных качеств самолета. В журнале «Самолет» № 4 за 1934 год отмечалось, что этот самолет по своим летно-техническим характеристикам превосходит все самолеты гражданской авиации страны и ставит нас в один ряд с передовыми странами.

Учитывая достигнутые Неманом результаты при создании им первого же самолета, по решению правительства при ХАИ организовывается опытно-конструкторское бюро под его руководством. Таким образом в Харькове сложился второй центр по разработке самолетов в дополнение к имевшемуся на авиазаводе под руководством Калинина. С созданием ОКБ при ХАИ во всю ширь развернулись творческие способности Немана. Неман не был бы Неманом, если бы в своем техническом творчестве шел по проторенной дороге. Он был новатором во всем, чем занимался.

В 1934 году Неман создает самолет бесхвостой схемы в параллель с летающим крылом К-7 Калинина. Этот самолет, получивший индекс ХАИ-4, был предназначен для изучения динамики полета самолета такой необычной схемы. До этого строились только планеры бесхвостой схемы. На нем Неман убирает шасси уже с помощью гидравлики и впервые вводит систему синхронизации уборки передних и заднего колеса шасси. Этот самолет по своей форме напоминал планер. Двигатель М-11 мощностью 100 л.с. располагался за кабиной летчика, в которой за сидением летчика располагалось еще два кресла для пассажиров.

В 1936 году разрабатывается скоростной двухместный разведчик-легкий  бомбардировщик ХАИ-5. Имея мотор меньшей мощности, он развивал скорость на 100 км/час больше, чем самолет разведчик этого типа, находящийся на вооружении. Этот самолет пошел в серию с 1939 года под индексом Р10. На Харьковском авиазаводе перед войной было построено 490 таких самолетов. В этом же году был построен самолет ХАИ-6 этого же класса, который при испытаниях показал скорость 429 км/час, что явилось мировым рекордом для самолетов с экипажем два человека. На этих самолетах Неман разработал и применил управляемые в полете лопасти винтов, что было новинкой в то время. Такие винты получили название винтов с изменяемым шагом.

В процессе работы над самолетами ХАИ-5 и ХАИ-6 у Немана сформировалась главная идея его жизни — создание нового типа боевого самолета — самолета штурмовика. Его облик он сформировал в 1936 году в проекте самолета, который он назвал «Иванов». Боевой самолет-штурмовик, первый в нашей стране, разработанный Неманом, ХАИ-52 пошел в серию также в 1939 году, но без его участия. В 1938 году он был арестован. Ильюшин, после ареста Немана, подхватил идею самолета-штурмовика и создал свой знаменитый Ил-2, явившийся грозой для фашистов в Отечественную войну. В своих воспоминаниях Ильюшин признает приоритет Немана в создании самолета-штурмовика, но к нему добавляет еще и фамилию Иванова. Но это была не фамилия еще одного конструктора, занимающегося разработкой штурмовиков, а название проекта самолета-штурмовика все того же Немана.

Всего за семь лет активной работы, которые отвела ему судьба, Неман разработал и построил семь типов самолетов, два из которых строились серийно при нем, а два пошли в серию уже после его ареста. Такая творческая отдача мало у кого была в то время среди авиационных конструкторов. Журнал «Самолет» в № 8—9 за 1934 год писал: «По размаху авиационной мысли, в смелости поставленных проблем, по культуре качества строящихся самолетов конструкторы ХАИ вправе претендовать на первое место в Союзе». Новаторские конструкторские решения при создании новых самолетов марки ХАИ сыграли значительную роль в развитии отечественного самолетостроения. Имя руководителя этих работ Иосифа Григорьевича Немана, по выражению академика А. Н. Туполева, принадлежит истории советской авиации.

В юбилейном издании, посвященном шестидесятилетию ХАИ отмечалось: «Конечно, арест И. Г. Немана негативно сказался на работе не только коллектива завода № 135, но и института. Он породил неуверенность, сомнения, опасения. Оценивая эти события с позиций сегодняшнего дня, можно предположить, что научные достижения в области самолетостроения, возможно были бы значительнее. И все же потеря даже такого крупного специалиста как И. Г. Неман, не могла остановить творческую деятельность коллектива института в целом. К 1938 году здесь сложился хорошо организованный коллектив авиационных специалистов, которые настойчиво трудились над решением различных проблем авиационной техники».

ДЕРЕВЯННОЕ ИЛИ МЕТАЛЛИЧЕСКОЕ САМОЛЕТОСТРОЕНИЕ

Наряду с разработкой новых типов самолетов, Неман активно занимался научной деятельностью помимо чтения лекций. Он был активным сторонником максимально широкого применения древесины в самолетостроении, считая, что в грядущей войне дефицит алюминия резко сузит возможности массового производства самолетов. В своей настойчивости он как бы противостоял Туполеву, являвшемуся отцом отечественного металлического самолетостроения из кольчуг-алюминия, разработанного у нас под его воздействием. Но их творческое противостояние мирно закончилось совместной отсидкой в одной и той же «шарашке».

Настойчивость Немана в использовании древесины в авиации не была не замечена и уже после его ареста нашла своих сторонников. Проектирование узлов из древесины значительно сложнее чем из металла, поскольку дерево является анизатропным материалом, у которого свойства в различных направлениях существенно различаются между собой. Нужны были свои специфические методы расчета на прочность и соответствующие приемы конструирования узлов из дерева. Это теперь составляет основу расчета и конструирования узлов и деталей из современных наиболее перспективных композиционных материалов. Тогда, перед войной специалистами различных направлений была разработана специальная авиационная фанера, из так называемой дельта-древесины и клей ВИАМ-Б3 для ее склейки. Были разработаны научные основы расчета и конструирования узлов из древесины. Все это в значительной мере способствовало преодолению дефицита во время войны на алюминий. В конструкции крыльев и фюзеляжа многих истребителей в больших объемах использовалась дельта-древесина.

Неман был настолько предан древесине, что даже после войны в конце сороковых годов читал нам студентам ХАИ основы проектирования самолетов с использованием древесины. Интуиция не подвела его и в этом случае. Он как чувствовал, или уже тогда видел, что эта теория крайне пригодится в будущем для многих конструкционных материалов.

Известно, что теоретическая разрывная прочность на молекулярном уровне для железа составляет порядка 1770 кг/мм2 при объемном весе 7,8 г/см3, а реализуется в инженерной практике только порядка 170 кг/мм2. Для полимеров молекулярная прочность составляет порядка 3500 кг/мм2 при объемном весе примерно 1,8 г/см3, а реализуется сейчас в инженерных конструкциях порядка 75 кг/мм2. Как видно у полимеров резервы грандиозные. Они в два раза прочнее и почти в четыре раза легче, что является решающим для авиации, где борьба идет за каждый грамм веса. Но проектировать конструкции из полимеров значительно сложнее и требуются специальные приемы, поскольку у них удельная жесткость значительно меньше, чем у металлических сплавов. В самолетостроении и ракетостроении такие конструкции ныне находят все большее применение …

ПОСЛЕВОЕННОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ ХАИ

Перед войной в живописном парковом пригороде Харькова — Померках был построен целый микрогородок, в котором просторно разместился Харьковский авиационный институт. Во время войны все загородные здания ХАИ были сравнены с землей. После освобождения Харькова институт разместился в красивом, но небольшом здании в центре города на Сумской улице. Неман оставил КБ Мясищева и возвратился в институт…

Активно вел занятия Неман. Он был кумиром студентов, хорошо знавших историю института, которую он сам олицетворял. Особенно нас прельщала и вдохновляла конструкторская довоенная деятельность в ХАИ проводившаяся под руководством Немана.

Очень интересно и увлекательно было слушать лекции Немана, но законспектировать их в полном объеме было практически невозможно. Это были не лекции, а рассуждения и поиск лучших решений того или иного вопроса, излагавшегося им. Он давал логику поиска такого решения, а не конкретное решение. Еще тяжелее было сдать ему экзамен по теории проектирования самолетов. На экзамене он запускал в аудиторию сразу всю группу  и всем сразу раздавал билеты. При этом разрешал тут же их читать и если кому не нравились вопросы по какой-либо причине то разрешал выбрать тот, который понравится экзаменуемому. Они для него не имели никакого значения для оценки знаний студента. Затем он отпускал всех на два часа готовиться к экзамену по выбранному билету. На экзамен нужно было принести из библиотеки книги, журналы и любую другую литературу, включая и конспекты лекций. При этом не имело никакого значения, какие конспекты ты принес — свои или чужие, или и те и другие одновременно. Их тематику нужно было подобрать по содержанию каждого вопроса, имеющегося в билете. И вот начинался экзамен. Вначале нужно было показать, что ты подобрал по каждому вопросу и дальше разговор шел только по этим первоисточникам. Нужно было продемонстрировать уровень твоего понимания того, что ты принес. Естественно, что этот, с позволения сказать, экзамен, а на самом деле углубленная техническая беседа уходила далеко за рамки содержания тех вопросов, которые послужили исходной базой для беседы.

Неман учил нас работать с литературой, а не зазубривать формулы и длиннейшие уравнения, как, например, нас учили по аэродинамике. Мне лично это очень пригодилось в моей практической деятельности. Если заниматься конструированием в полной глубине понимания этого процесса, как создания нечто нового, а не разработки тривиальной конструкции и выпуска рабочих чертежей для ее изготовления, то тебе всегда придется каждый раз осваивать все новые и новые области знания. Так и мне в процессе многолетней конструкторской работы в авиакосмической технике пришлось освоить многие научные дисциплины, которые нам не читали в институте, такие как проектирование и расчет теплонапряженных конструкций, полимероведение, контактное взаимодействие твердых и жидких тел, электромагнитные и ядерные процессы, техника и методология испытаний материалов и оборудования в реакторах и ускорителях, а также ряд других дисциплин. И это является нормальным явлением для любого человека, занимающегося творческой технической деятельностью. Но у нас в институтах до сих пор не учат работать с литературой так, как учил этому Неман.

СТУДЕНЧЕСКИЙ ХАИ-12 («СТАРТ»)

Все предвоенные годы в институте Неман использовал реальное проектирование самолетов, как основной метод обучения студентов. После войны институт лежал в развалинах и что-либо подобное проводить было негде. Но я знал, что на кафедре у него велись кое-какие проектные работы и я принял участие в них, включившись в проектирование бесхвостки-планера. Мою фотографию с моделью этого планера я храню как память о моей первой конструкторской работе.

В 1948 году ЦК ДОСААФ объявил Всесоюзный закрытый конкурс на проектирование спортивных самолетов различного назначения: одноместного спортивно-пилотажного, туристических разных типов и учебно-тренировочного. Объявление конкурса Неман не преминул использовать в своем учебном процессе со студентами и предложил нам принять участие в этом конкурсе. Я собрал группу своих товарищей и мы взялись проектировать спортивно-пилотажный самолет. Мне хотелось попробовать свои силы на проектировании одного из наиболее трудных и сложных в техническом плане самолетов.

В свою группу я привлек Леву Розенблюма, он делал аэродинамический и прочностные расчеты, Колю Нестеровского, он проектировал шасси. Сам же я занимался общей компоновкой и конструкцией всего самолета. По примеру нашей группы после этого, в институте образовалось еще две группы на нашем четвертом курсе и одна на пятом курсе. На нашем четвертом курсе группа Миши Минькова проектировала также спортивно-пилотажный самолет только другой схемы, а группа Леши Колесникова проектировала четырехместный туристический самолет. На пятом курсе группа Юры Алексеева, Сталинского стипендиата, проектировала также туристический самолет.

Моей группой руководил сам Неман. После лекций мы сразу же бежали в специально нам выделенные антресоли над актовым залом и приступали к «рисованию» нашего самолетика. Как правило, поздно вечером к нам приходил Иосиф Григорьевич, садился за чертежную доску и, смотря на нарисованное, начинал нас каждый раз хвалить. Но мало-помалу, поправляя то, что мы нарисовали за день, он постепенно стирал все это и предлагал затем попробовать посмотреть «вот такое еще решение». Следующий день мы корпели над этим решением. Вечером приходил Неман и все начиналось сначала и появлялся еще один вариант. Так мы вводились им в азы проектирования в течение месяца. Увидев, что мы, если еще и не «встали» на крыло, то по крайней мере уже «легли на крыло», он поручил нас своему сподвижнику по ХАИ-1 Арсону Льву Давидовичу, который только пришел к нам в институт с саратовского авиационного завода, где он проработал всю войну начальником конструкторского отдела завода. Сам Неман стал заходить к нам пореже.

Мы спроектировали наш самолетик, назвали его «Старт» и отправили как и все группы в Жюри конкурса в Москву. За месяц до начала занятий летом, живя у родителей во время каникул, получаю письмо от Немана. Он пишет, что мой проект занял первое место по классу спортивно-пилотажных самолетов и допущен ко второму этапу конкурса — разработке технического проекта. Он предлагал мне прервать каникулы и приехать в институт. Принято решение в институте образовать конструкторскую группу из числа дипломников и студентов пятого курса для разработки технического проекта нашего самолета. Мне необходимо было подготовить работу для всей этой группы в количестве 12 человек. Можно себе представить какой это вызвало у меня восторг. Первая же серьезная работа была признана и оценена. Я, конечно, с радостью бросил свой не очень веселый каникулярный отпуск и умчался в Харьков.

Самолету дали индекс ХАИ-12 и мы разрабатывали технический проект в течение двух семестров. Нам, пятикурсникам, засчитывались все курсовые задания, лабораторки и курсовые проекты, а дипломники по этим работам  защищали дипломные проекты. Но экзамены Неман у нас принимал, как будто бы ничего и не было. Меня, например, он гонял до седьмого пота по высотным характеристикам двигателей. Он знал, что эти вопросы мы с ним по «Старту» не обсуждали, поскольку этот самолет не проектировался для высотных полетов. И так с каждым, кто занимался этим внекурсовым проектированием.

Технический проект мы отправили в ЦК ДОСААФ, но этот самолет так и не построили так же, как и все остальные по этому конкурсу. По классу туристических самолетов первое место занял Сухой, по классу учебно-тренировочных самолетов первое место занял Яковлев. Нашим основным конкурентом по классу спортивно-пилотажных самолетов оказался заведующий кафедрой конструкции самолетов Казанского авиационного института. Он представил проект под своим собственным именем так же, как и Сухой, и Яковлев. А вот Неман, вложив столько труда в наш проект, даже и не попытался этого сделать. Все проекты от института ушли под студенческими именами. А в нашем проекте, конечно, идея во многом была отработана немановская, поэтому, очевидно, этот проект и занял первое место наряду с Сухим и Яковлевым по другим классам самолетов.

После отправки технического проекта, как я не просил Немана организовать изготовление этого самолета в учебных мастерских, которые начали возрождаться в институте в Померках, так и не смог ничего добиться. Он мне тогда откровенно сказал, что работает над докторской диссертацией и она у него на завершающей стадии. Но ему не суждено было защитить докторскую диссертацию. Вскоре он скоропостижно скончался. При посещении его лежащим дома тяжело больным, он с сожалением и, как бы извиняясь, сообщил мне, что пришел вызов на защиту диссертации, а я нахожусь в таком вот состоянии. И самолетик твой не построил и свою диссертацию не защитил. Я заехал к нему, возвращаясь из армии после моего увольнения из нее, после того как мне друзья написали, что Неман тяжело болен. Вскоре его не стало. Так и ушел преждевременно из жизни талантливейший человек. Ему жизнь сломала отсидка в «шарашке». Не будь ее — сколько бы мог сделать полезного и нужного этот человек.

Янтовский Е. ХАИЯНТОВСКИЙ Евгений, 1-й факультет, 1951 г. выпуска  (Германия, Аахен)

ИЗ КНИГИ:  «ПАМЯТНЫЕ ГОДЫ (Записки неудачника)» /Электронный вариант http://www.zeitmop.de

АВИАЦИОННЫЙ ИНСТИТУТ

…Наиболее важной фигурой на самолетном факультете был профессор Иосиф Григорьевич Неман (1903-1952).

Его конструкторская карьера началась блестяще. Он создал еще до образования ХАИ новый пассажирский самолет, работая у Калинина, а затем в возрасте менее тридцати заведывал кафедрой в ХАИ и одновременно был Главным конструктором на ХАЗе. Выдающимся достижением было создание под руководством Немана самолета с убирающимся шасси (впервые то ли в Европе, то ли в мире). Известный профессор аэродинамик Лев Герасимович Лойцянский, специалист по пограничному слою, мне говорил: ну что стоят наши усилия по расчету погранслоя, мы увеличиваем скорость самолета на доли процента. А ваш харьковский конструктор  убрал шасси в полете и сразу добавил десятки процентов. Пассажирские самолеты Немана имели скорость истребителей того времени, их выпускали серийно, много сотен экземпляров.

Подробно работы Немана описал мой однокашник Евгений Кулага в интереснейшей книге «От самолетов к ракетам и космическим кораблям» (Москва, Воздушный транспорт. 2001) –  поэтому я опишу только личные контакты.

Несмотря на большие практические успехи, Немана не миновала горькая чаша конца тридцатых и он был за решеткой с 38 по 42 год. Там он работал, но без права выхода и без семьи. Эту помесь завода с тюрьмой в народе назвали «Шарашка». Его руководителем  там был сам Андрей Николаевич Туполев, а ближайшим сотрудником был его давний друг и почти ровесник Сергей Павлович Королев. После освобождения в 42-м Неман пару лет работал в КБ Мясищева и затем, чуть раньше моего поступления, вернулся в родной ХАИ на ту же должность зав. кафедрой конструкции самолетов.  Позже на эту кафедру вернулся один из первых выпускников ХАИ опытный конструктор Лев Давидович Арсон. На младших курсах я никаких контактов с Неманом не имел, но был рад, что он получил хорошую квартиру в Доме Специалистов, его балкон на пятом этаже был против нашего (на восьмом). Говорили, что директор института дал взятку коменданту Дома Специалистов сукном, полученным по ленд-лизу, чтобы Неману дать квартиру. Это пример формального преступления фактически бывшего героическим поступком директора с огромной пользой для института.

Неман был профессором, но не был доктором наук, т.е. не защищал докторской диссертации. Как это часто бывает в жизни активно работающих людей, у него были какие-то враги в московском институте Промсооружений, возражавшие против предложенной им формулы. Это блокировало защиту и доставляло ему немало огорчений. Разумеется, он давно уже заслужил докторскую степень.

 Если бы он работал у Туполева, то получил бы эту степень вместе с другими ведущими сотрудниками.  Они обратились к Туполеву с речью: Все развитие авиации в стране зависит от нас, но когда мы выступаем на совещаниях и конференциях мы никто, никаких степеней у нас нет и нас забивают доктора наук — преподаватели вузов, от которых на практике почти ничего не зависит.

Туполев звонит председателю ВАКа. Пересказывает эту речь и спрашивает что нужно, чтобы  присудить степень.

Тот отвечает — сдать кандидатский экзамен и представить опубликованные работы или доклады о работающих машинах, тогда можно рассматривать вопрос о кандидатской степени.

- Это что же за экзамен, что мы в бирюльки играем? Какую  без экзаменов можно дать степень

- Без экзаменов – только докторскую.

- Вот это разговор деловой.

Так у Туполева появилось двадцать докторов.

ДИПЛОМНЫЙ ПРОЕКТ

Учиться у Немана было очень интересно. Разумеется, научить словами конструированию самолетов невозможно. Но он учил нас логике выбора схем (он сам очень любил схему летающего крыла, т.е. бесхвостого самолета, хотя сам ее и не реализовал). У него были короткие и четкие формулировки: «завязывайте концы», это означало что надо особо следить за прочностью крайних элементов конструкции, с которых может начаться ее разрушение.

На экзаменах он задавал вопросы и уходил часа на два. Надо было ответ написать, позуясь любыми справочниками.

Для дипломного проекта он себе отобрал пять студентов и дал необычную тему: беспилотный перехватчик – самонаводящуюся ракету земля – воздух. В числе отобранных были Колесников, Кантор и я.

Наводящим устройством у меня была немецкая головка инфракрасного наведения, чувствовавшая тепло от выхлопной струи самолета – цели. Двое из отобранных дипломников, хорошо знавшие радиоуправление, занялись радионаведением. В мою задачу входило только дать общий вид крылатой ракеты и рассчитать траекторию и запас горючего. Я сразу нашел в литературе классическую задачу о кривой погони: заяц бежит прямо, собака  сбоку увидела и побежала, направленная в каждый момент точно на зайца. Предполагается, что заяц собаки не видит и продолжает бежать равномерно. Преследующая собака бежит по известной «кривой погони». Если она быстрее зайца, то через известное время может догнать.

Если бы у собаки был штурман, направляющий ее бег в точку перед зайцем на его прямом пути, то она догоняет быстрее. Эти задачи решались в литературе чисто кинематически, без учета требуемых сил.

В реальной погоне ракеты искривление траектории требовало от крыла все большую подъемную силу, много превышающую  вес и где-то возле цели она неизбежно должна была эту цель потерять. Требовалось, чтобы в этот момент ракета была внутри радиуса поражения, т.е. достаточно близко от цели.

Я сделал динамический расчет движения, траектория была с колебаниями и выражалась через функции Бесселя. Неман послал меня сделать доклад в Военно-Воздушной Академии в Москве, где были специалисты именно по этой теме. Доклад мой выслушали благосклонно, но ни одного слова критики  я не услышал, потому что уровень секретности слушателей был гораздо выше моего.

РАЗГОВОР С КОРОЛЕВЫМ

В мае 1951 г. после защиты проектов, но перед распределением на работу, Неман вызвал нас троих  (Янтовский Женя, Кантор Боря и Колесников Леша– уточнение Н. Олейник) , и сказал: поезжайте в Москву поговорить с Королевым, вот вам телефон, я ему звонил и он сказал пусть приедут. Тогда никто и даже мы не знали этого имени.

Его фирма находилась (да и сейчас находится) на станции Подлипки (теперь город Королев).

Родился Сергей Павлович в Житомире в 1906 г., сто лет назад. Через три года мать со вторым мужем перевезла его в Одессу. Он любил плавать и нырять. Когда снимали кинофильм «Мы из Кронштадта», где есть сцена расстрела с падением с высокого берега в море, Королев играл в массовке, падая в море.  Он закончил профтехшколу в 1921г. На выпускном вечере школы был концерт, где выступал пианист Слава Рихтер, из шестого класса. Сначала Королев учился в Киевском Политехническом на авиатехническом факультете, но уже в 1923 переехал в Москву учиться в МВТУ. Там тогда преподавали авиационные специальности профессор Н.Е.Жуковский (отец русской авмации) и его племянник Б.С.Стечкин. В начале тридцатых тогда же, когда успешно работал Неман, Королев организовал в Москве ГИРД – Группу Исследования Реактивного Движения. Этих энтузиастов называли Группа Инженеров Работающих Даром. Туда входили не только такая молодежь как С.П., но и люди постарше, инженеры Лангемак и Петропавловсий. Особенным энтузиастом был Фридрих Артурович Цандер. Королев сначала увлекался планерами, проектировал их, строил и летал на соревнованиях в Коктебеле, но ракеты их вытеснили из его мечты. Первый же успех, подъем ракеты Королева на 600 м привлек внимание маршала Тухачевского, ведавшего проблемами вооружения Красной Армии.

На базе ГИРД был создан РНИИ (Ракетный НИИ).

Но в 38 году Тухачевский был расстрелян и, как и многие его подопечные. Мне говорили знающие люди, что у Сталина был простой принцип: старше сорока – в расход, более молодых – в ГУЛАГ. Лангемак и Петропавловский были расстреляны, а Королев в 32 года – на свинцовые рудники. Мать узнала, что там больше года никто не выдерживает и просила М.М.Громова помочь спасти сына через наивысшие сферы. Громов помог и Королева направили в шарашку к Туполеву. После освобождения он снова вернулся к ракетам, а после войны в полковничьей военной форме работал в Германии, изучая большой немецкий опыт. Первая советская баллистическая ракета была копия Фау-2.

После испытаний первой атомной бомбы в 1949 г. стал перед властями практический вопрос о средствах доставки. В.М.Мясищев убедил Сталина, что предложенный им самолет без дозаправки сможет доставить груз до Америки. Через два года после их встречи самолет взлетел и был продемонстрирован на параде 1 Мая. В героической почти круглосуточной работе конструкторов немалую часть выполнили мои однокашники Кулага, Марченко, Юрьев, Пилипенко, Кошелев… кого-то забыл.

Но и баллистическая ракета вступила в конкуренцию и выиграла ее, благодаря Королеву.

Разумеется, ничего этого мы не знали, ступив на территорию завода в Подлипках. К нам выслали провожатого и мы шли по обычному заводу. Посреди дороги мы услышали из-за стены рев ракетного двигателя, мы уже тогда поняли, что это не авиационный двигатель – тон был другой.

Войдя в большой кабинет на четвертом этаже обычного конторского здания, мы увидели за столом человека плотного телосложения, темноволосого и я бы даже сказал цыганского типа.

Он усадил нас перед собой и сказал, что  рекомендовавший нас Неман  — это его друг

 « Я, когда летал в Крым на соревнования, всегда садился в Харькове чтобы с Иосифом поговорить. Он дал вам актуальную тему для диплома. Над Пхеньяном пролетает пять тысяч бомбардировщиков в час. С ними справиться могут, пожалуй, только беспилотные перехватчики.

Так вы хотите у меня работать? А где вы жить будете? Я вам квартиры не обещаю.»

Поскольку всем троим отвечать ему неудобно, поручено отвечать было мне. Я сказал, да вы нас возьмите, а квартиру мы где-нибудь снимать будем.

« А где, у тети? Ну если не старше тридцати, то это хорошо. Теперь вы мне скажите, только честно, вы пьете?» Я уже разбежался отрицать, да что Вы. Сергей Павлович. Никогда… но смотрел на него и затормозил в последний миг: По праздникам».

«Ну вот, вот. Я же тех, кто говорит, что не пьет, не беру. А направление ко мне вам от министерства дадут?»

« Мы не знаем.»

« Тогда я не смогу вас взять. Недавно наш учитель и патриарх Андрей Николаевич Туполев просил в министерстве дать ему группу всего 17 человек и ему не дали. А мне и подавно не дадут.»

 Тут я должен напомнить читателю, что разговор был задолго до первого спутника и полета Гагарина После этих событий вероятно он взять смог бы, но история не знает сослагательных форм. Когда мы говорили, он еще не был восстановлен в партии, а при восстановлении в 1953 г. голосование на бюро райкома было 8 – «з»а и 7 – «против». В 1954 г. его фирму чуть было не закрыли. Но когда в 1956 г. его ракета пролетела несколько тысяч километров, а в 57 г .был запущен первый в мире спутник, он победил скептиков полностью.

Савин В. ХАИСАВИН Вячеслав. 1-й факультет, 1987 г. выпуска (Украина, Харьков)

http://www.dmitray.narod.ru/hai1.htm

…К полудню 8 октября 1932 г. рабочие, инженеры, техники харьковского авиазавода, студенты авиационного института потянулись к стартовой площадке заводского аэродрома. Предстояло волнующее событие — первый полёт созданного при их участии нового пассажирского самолёта, обладающего скоростью почти вдвое большей, чем строящийся серийно К-5.
Лётчик-испытатель Б.Н. Кудрин и главный конструктор И.Г. Неман заняли места в машине. Как положено — пробные пробежки и взлёт. Под восторженное «ура» самолёт сделал над аэродромом круг и приземлился у «Т».
— Всё хорошо, — улыбаясь, сказал Кудрин конструктору, — хоть сейчас бери пассажиров!
Начались будни испытаний новой машины. В январе 1933 г. решили проверить главную, отличительную новинку самолёта — впервые на пассажирской машине не только в СССР, но и в Европе полностью убираемое в полёте шасси. Хотя при опробовании на земле на «козелках» система работала надёжно, главный конструктор, в тайне от лётчика, взял с собой «французский» ключ и долото: вдруг в воздухе механизм выпуска откажет. Аварийный инструмент не понадобился.
Едва шасси убралось в крыло, стрелка указателя скорости прыгнула вверх. Проверяя свое впечатление о приближении к расчётной максимальной скорости, лётчик провёл машину над «мерным» километром. Хронометры и секундомеры наземных контролёров зафиксировали 292 км/ч. Больше, чем у на ходившихся на вооружении истребителей! Построенный по заданию и на средства Центрального Совета Осоавиахима, ХАИ-1 ознаменовал собой определенный шаг в советском самолётостроении, в развитии конструкторского творчества.

ОТ ЗАДУМКИ ДО РАБОЧЕГО ПРОЕКТА

Инициатором решения проблем скоростной авиации в Харьковском авиационном институте стала кафедра самолётостроения, возглавляемая И.Г. Неманом. О нём А.Н. Туполев позже писал: «Он был одним из достойнейших представителей группы талантливых молодых инженеров — творцов замечательных самолётов советской авиации».
Молодой руководитель кафедры, смело внедряя прогрессивные методы в учебный процесс, стремился объединить теоретическую подготовку студентов с конструкторской практикой. Одну из очередных лекций в мае 1931 г. Иосиф Григорьевич закончил необычным вопросом:
— Кто из присутствующих студентов желает построить настоящий самолёт?
Охотников оказалось много. Привлекала перспектива проверить и применить свои знания на практике. Задание спроектировать и построить шести местный пассажирский самолёт сформулировал шеф института — Центральный Совет Осоавиахима Украины. Срок сдачи проекта установили предельно короткий — меньше года — февраль 1932 г.
Начиная работу, И.Г. Неман предупредил студентов, что в будущей машине надо воплотить всё новое, прогрессивное, что к началу тридцатых годов знала отечественная и зарубежная авиационная наука. После всестороннего анализа известных машин, консультаций с видными учёными, с лучшими преподавателями института сложился облик самолёта. Это — одномоторный моноплан со свободнонесущим крылом, фюзеляж — сигарообразный, обшивка гладкая, работающая, шасси — убираемое, двигатель в кольце Тауненда, основной материал — дерево.
Перед началом практической разработки самолёта у руководства института возникли сомнения, реальна ли новая схема, справится ли молодёжь с решением предстоящих задач, не лучше ли использовать уже проверенные компоновки. Чтобы рассеять опасения, Неман создал две конструкторские студенческие бригады: одна, во главе с дипломником Л. Арсоном, вела разработку самолёта ХАИ-1 с учётом всех задуманных новинок. Другая, возглавляемая его однокурсником А. Ерёменко, проектировала самолёт ХАИ-2 по общепринятой схеме с неубираемым шасси.
К февралю 1932 года проекты самолётов — ХАИ-1 и ХАИ-2 — были закончены. Оба признаны добротными. Но при их анализе, проведённой комиссией видных специалистов, стало ясно, что ХАИ-1 с убирающимся шасси будет иметь неоспоримые преимущества в скорости и экономичности перевозок. Комиссия приняла решение строить самолёт — по проекту первой бригады. Рабочие чертежи поручили выполнить студентам последних курсов института. Центральный Совет Осоавиахима взял на себя финансирование строительства опытной машины, выделив 70 тыс. рублей.
В марте 1932 г. чертежи пошли в цеха Харьковского завода, коллектив которого, в частности главный конструктор К.А. Калинин, всемерно поддерживал молодых самолётостроителей. В заводских лабораториях провели статические испытания основных узлов и агрегатов будущей машины.

ОТ ПРОЕКТА ДО ОПЫТНОГО ОБРАЗЦА

Комсомольцы завода и института взяли шефство над ХАИ-1. Их призыв построить самолёт быстро и качественно поддержали многие рабочие и инженеры предприятия. Технический директор завода Б. Лисунов, начальник сборочного цеха Л. Цехановский, мас тера А. Семёнов и И. Лукашенко, бригадиры П. Штепенко и М. Ласс, рабочие Н. Леонов, И. Щетина и другие вносили предложения, как быстрее и лучше изготовить наиболее сложные узлы, и часто сами воплощали их в жизнь. По инициативе мастера Винярского, выклейку обшивки из шпона производили на самом фюзеляже, собранном заранее на специальном шаблоне. При этом методе, впервые примененном в практике отечественного самолётостроения, сборочный цикл был сокращён вдвое. Подобные предложения обеспечили постройку самолёта в короткий срок — за сто восемьдесят дней!
На основе положительных результатов первого этапа заводских испытаний Главное управление авиационной промышленности приняло решение начать подготовку к серийному производству ХАИ-1 и разрешило группе его разработчиков прилететь на опытной машине в Москву. Полёт состоялся 17 февраля 1933 г. Он был выполнен в рекордное для пассажирских машин тех лет время — за 2 ч 54 минуты.
В течение марта-июня 1933 г. лётчики И.Ф. Петров и П.И. Стефановский провели весь комплекс государственных испытаний машины ХАИ-1. В своём отчёте они записали: «Необходима немедленная серийная постройка самолёта. Рекомендовать Главному управлению ГВФ самолёт ХАИ-1 как основной тип».
За создание ХАИ-1 И.Г. Неман был награжден орденом Красной Звезды.

В ВОЗДУХЕ СЕРИЙНЫЕ

Серийный выпуск ХАИ-1 был поручен горьковскому заводу. Для помощи его коллективу выехала группа во главе с Неманом. Исходя из опыта постройки и испытаний первого образца, она многое сделала для дальнейшего улучшения машины. На головном самолёте первой серии был изменён подъёмник шасси, что позволило уменьшить усилия при вращении рукоятки, а главное — повысить надёжность выпуска и уборки колёс. Сами колёса заменили более лёгкими тормозными с двумя боковыми амортизационными стойками. Увеличив несколько площадь руля направления, конструкторы улучшили и облегчили управление машиной. В пассажирской кабине добавили ещё два окна, их стало пять с каждой стороны салона. Мягкая фетровая обивка снизила в нём уровень шума. Была улучшена вентиляция кабины, несколько увеличен объём грузового отсека. Вес головного образца в целом удалось снизить на 125 кг по сравнению с опытным. На заводских испытаниях лётчик Т.С. Жуков летал на этой машине со скоростью 319 км/ч.
Вторая серия ХАИ-1 строилась на киевском авиазаводе. В ноябре 1934 г. лётчик-испытатель В.Г. Мареев выполнил полёт на головной серийной машине этого завода. В апреле 1935 г. лётчик Аэрофлота А. Григорьев рейсом Москва—Киев начал эксплуатационные испытания самолёта. Он был признан лучшим в Аэрофлоте по скорости, грузоподъёмности и экономичности. Регулярные полёты на ХАИ-1 открылись в начале 1936 г. на линии Москва—Симферополь.
В процессе интенсивной эксплуатации выявились некоторые конструктивные и производственные недостатки машины. При взлёте с харьковского аэродрома оторвалась правая консоль. Через несколько месяцев на другом самолёте при посадке подломилась правая стойка шасси. Для устранения дефектов на заводе организовали опытно-конструкторский отдел (ОКО), который возглавил ученик Н.Н. Поликарпова опытный конструктор В.К. Таиров. По его предложению были усилены некоторые узлы самолёта, в том числе узел крепления консолей и замки шасси. Доработки повлекли за собой увеличение веса конструкции, что заставило уменьшить количество пассажиров с шести до пяти.
Испытания доработанного самолёта подтвердили эффективность принятых мер. Пилоты С. Табаровский и Р. Капрэлян выполнили по 40 посадок в различных условиях. Никаких поломок и отказов не было, и киевский завод возобновил серийное производство ХАИ-1. Дополнительную проверку машина прошла в длительных технических перелётах. 3 сентября 1937 г. на маршруте Тамбов—Ростов—Баку—Тбилиси—Ростов—Москва экипаж С. Табаровского первый этап пути в 2375 км выполнил за 9 лётных часов со средней скоростью 264 км/ч.
Авиазаводы построили более сорока ХАИ-1 различных модификаций. Они использовались для пассажирских и почтово-грузовых перевозок на линиях Москва—Харьков, Москва—Минводы, Ростов—Краснодар и других до конца 1940 года.
По заданию ВВС на базе пассажирского самолёта был создан учебно-тренировочный бомбардировщик ХАИ-3 (ХАИ-1ВВ). При том же взлётном весе на машине установили два пулемета ШКАС: один в консоли правого полукрыла и второй в фюзеляже у лётчика-наблюдателя для защиты от атак сзади. В фюзеляже разместили бомбоотсек на 200 кг бомб и прицел ОПБ-1. В перегрузочном варианте (при взлётном весе 3789 кг) ХАИ-3 мог брать до 400 кг бомб, фотоустановку АФА-13 и радиостанцию.
На опытном ХАИ-1 устанавливался 9-цилиндровый звездообразный двигатель воздушного охлаждения Бристоль Юпитер-VI мощностью 480 л.с. На серийных машинах — отечественный мотор М-22 такой же мощности. Винт двухлопастный, регулируемый на земле — первоначально деревянный диаметром 2,83 м, а затем металлический диаметром 2,75 м. Пассажирская кабина на шесть человек. Её ширина 1,42 м, высота 1,8 м.

ТЕХНИЧЕСКИЕ И ЛЁТНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ХАИ-1

 

опытный

серийный

серийный

Год выпуска

1932

1934

1936

Силовая установка

М-22

М-22

М-22

Мощность двигателя, л.с.

480

480

480

Размах крыла, м

14,4

14,85

14,4

Длина самолёта, м

10,41

10,26

10,41

Площадь крыла, м 2

34,5

33,2

33,17

Вес пустого, кг

1725

1630

1830

Вес взлётный, кг

2600

2600

2700

Скорость 
максимальная у земли, км/ч
посадочная, км/ч

 292
98

 324
85

 313
105

Практический потолок, м

7200

7200

6550

Дальность полёта, км

820

1130

1130

Удельная нагрузка на крыло, кг/м2

75,5

78,3

81,3

Удельная нагрузка на мощность, кг/л.с. 

5,42

5,4

5,0

ИЗ  ВИКИПЕДИИ

В 1933 году газета «Известия» под заголовком «Первое место в Европе» опубликовала рапорт самолётостроителей ХАИ Сталину.

 В нём говорилось, что:

«…самолёт ХАИ-1 с убирающимся в полёте шасси при испытаниях дал скорость 290 км/ч.

Этим самым советская авиация заняла

первое место в Европе

 и второе — в мире».

 ХАИ -1

 

P.S. Макс Розенфельд — известный харьковский искусствовед, преподаватель, архитектор, автор многочисленных оригинальных экскурсий по улицам Харькова.

 Виталий Пименов, 1-й факультет, 1969 г. выпуска (Украина, Харьков)

Пименов Виталий ХАИ
БАРАБУЛЬКА

Идея построить подводную лодку пришла ко мне, когда я учился еще в Харьковском авиационном институте. Получилось, что авиация и подводные лодки шли рядом. Студенческие годы всегда интересны. Еще перед поступлением в институт, я увлекся подводным плаванием и занимался в морском клубе на курсах спортсменов -подводников (такое было название). После окончания этих курсов закончил еще и курсы инструкторов подводного спорта.

Поступив в институт в 1963 г., влился в коллектив секции подводного плавания. Там были студенты и сотрудники, работающие в институте. Это было время, когда после работы в мастерских различных кафедр включались станки и увлеченные люди изготавливали акваланги, фотобоксы и пр. Интересное время было. Повальное увлечение подводным спортом. Фильмы Кусто. Авиация делилась с подводниками баллонами, редукторами, гофрированными трубками и самое главное   компрессорами.

В середине 1964 года в журнале Техника молодежи 7 была опубликована статья «От акваланга к спортивной подводной лодке». Авторы предлагали всем, кого увлекает эта идея, включиться в работу по созданию спортивной подводной лодки. В статье описывался проект одноместной лодки «Русалка». Проект делали люди, не имеющие навыков проектирования. Но это, как не удивительно, не отталкивало, а наоборот, захотелось попробовать свои силы. Это был первый толчок.

Одно время (на старших курсах) я подрабатывал на полставки на кафедре конструкций самолетов. Там была научная тема по испытаниям моделей самолетов не в аэродинамической трубе, а в свободной атмосфере, чтобы устранить влияние завихрений, возникающих при измерениях в трубе. Изготавливалась модель с размахом крыла 3 метра, обвешивалась датчиками, устанавливалось радиоуправление и запускалась в воздух, сначала с помощью резиновых тяг, как старые планера. Потом к фюзеляжу присоединили пороховой ускоритель от геофизической ракеты. А посадка предполагалась на воду. Зимой мы делали модели, датчики, а весной и летом — экспедиции по окрестностям Харькова. А поскольку для мягкости посадки модели было решено не приземлять, а приводнять, то моей задачей был поиск и подъем приводнившейся модели.
Вот в это время я увидел в журнале «Наука и жизнь» маленькую заметку про немецкого профессора, построившего маленькую одноместную подводную лодку. На фотографии эта лодка находилась на верхнем багажнике легковушки. Корпус лодки представлял собой сигару, над ней возвышалась рубка, которая заканчивалась прозрачным колпаком. Корпус лодки очень напомнил мне что-то знакомое.
На нашей кафедре существует зал конструкций летательных аппаратов, где студенты изучают конструкцию самолетов, там есть и целиком самолеты, есть отдельно крылья различных типов и еще очень много всего. Но это как музей. А у каждого музея есть запасники. Я вспомнил, что в ангаре кафедры видел несколько подвесных баков для Миг-15. Длиной три метра, эти баки были идеальной аэродинамической формы с горизонтальными стабилизаторами. При диаметре 500 мм. в нем легко можно было разместить человека. После недолгих переговоров, два бака уплыли в подвал секции подводников.
Лекции по конструированию летательных аппаратов начал сочетать с конструированием подводной лодки. Первоначально была идея сохранить форму бака и человека разместить внутри, горизонтально, а иллюминатор расположить впереди. Своей идеей заразил одного из младших товарищей — Грибкова Виктора. После этого, все больше разговоров было о двухместном варианте. Собрали небольшой стапель, на котором из двух баков собрали катамаран, и решили остановиться на сидячей позе пилотов (как у немца). Подвесные баки изготовлены из фибры (спрессованная бумага) толщиной около 7 мм. Ее прочность показалась нам маловатой было решено уравнивать давление в кабине с давлением забортным.

Затем в постройке наступил перерыв. В это время, я закончил 5 курс института, на носу диплом и вдруг в «Технике молодежи» нахожу статью о летающей подводной лодке (вернее легкий самолет, который мог сесть на воду, погрузиться затем всплыть и взлететь), сделанной одним американцем-любителем и показанном на всемирной выставке. И приходит шальная мысль: взять темой диплома подобный самолет — это же, наверное, будет очень интересно.

Но жизнь рассудила иначе. Наступило лето и один из друзей, который уже окончил институт, попросил помочь подготовить его самодельный самолет к испытаниям. Нужно было спешить, потому что скоро в ХАИ должна была приехать съемочная группа для съемки фильма ИКАР-68 о самодельных самолетах. Самолет строился дома в частном секторе, по нему защищались курсовые и дипломный проект. Целый месяц возились с самолетом, затем неделя испытаний и съемок. Параллельно шли полеты самолета студенческого КБ  -  ХАИ-20. Команды «ОТ ВИНТА», запуск мотора за винт, рев моторов, запах касторки (присадка к топливу) — это все до сих пор осталось в памяти.

В сентябре мы вернулись в Харьков, где меня поджидал сюрприз. В студенческое КБ института обратилась группа энтузиастов с просьбой поделиться чертежами самолета, потому что им очень охота построить самолет, и у них даже двигатель есть. Из КБ ребят отфутболили к моему приятелю, построившему самолет, а у того своих проблем немало — самолет летал неважно, не хватало мощности двигателя. Вот он и уговорил меня изменить тему диплома с теоретической — подводного самолета на реальный проект реального самолета, который будет тотчас же построен.

После месяца проведенного на аэродроме меня можно понять. Поэзия. А дальше проза. Спроектировал учебный биплан с посадочной скоростью 40 км/час, защитил диплом на отлично, но у группы энтузиастов пропал энтузиазм, кто женился, другие ушли в армию. А я распределился на ХАЗ, в отдел главного конструктора.

Работа конструктора в серийном КБ показалось малоинтересной. После работы тянуло в подвал ХАИ. Время шло быстро, а работа продвигалась медленно. И для ускорения постройки было принято решение делать одноместный вариант. Сделали в баке вырез для кабины (то есть рубки), нет все-таки кабины. Привлек в нашу команду еще одного человека, молодого рабочего завода   слесаря-сборщика Шелеста Геннадия. С его помощью изготовили и установили в одном баке две герметичные перегородки, одну впереди и одну сзади. Перегородки имели съемные герметичные люки и отделяли кабину от балластных отсеков.
На авиационном заводе тогда была сильная секция подводников. Руководителем секции на заводе был Волков Вячеслав, это его общественная работа, а на основной — руководитель заводской киностудии. В институте, мы со Славой учились в одно время, хотя он был и постарше. Я на дневном, а он на вечернем. Часто встречались на соревнованиях по подводному спорту. В кино его привели подводные погружения. Увидев подводные красоты   захотелось поделиться ими с друзьями.
В подводной секции ХАЗа по вечерам тоже кипела работа   строили катера для поездки на Белое море, портативный компрессор. Слава конструировал бокс для кинокамеры КОНВАС. Узнав о нашей затее он предложил перенести (т.е. перевезти) ее на завод. Что и было сделано. В подводной секции завода занимались ребята из разных цехов, разных профессий. Это сильно расширяло наши возможности. Лодка стала общим делом, это не значит, что все занимались лодкой, а что нигде и ни в чем не было отказа. Да и связи Волкова делали свое дело. Руководило нами огромное желание своими руками………….
Для увеличения обзора остекление кабины изготовили из одного листа оргстекла толщиной 10 мм. Задняя стенка из дюралюминия толщиной 6 мм с небольшим иллюминатором. С помощью четырех хомутов к корпусу прикрепили основание для размещения твердого балласта. Для управления лодкой впереди установили два руля глубины. На случай разгерметизации аккумуляторы помещены в отдельный герметичный кожух и размещались в кабине, в передней части. Электродвигатель поместили в герметичный корпус с планетарным редуктором, и тоже сделали поворотным.
Весной 1972 года на озере Лозовеньки возле Харькова мы провели первое плавание (в основном это проверка герметичности и подбор балласта) без погружения. А в августе был организован лагерь на Тарханкуте, где и были проведены испытания лодки, которая получила название «БАРАБУЛЬКА».
Пименов Виталий ХАИ
Пименов Виталий ХАИПименов Виталий ХАИ
Пименов Виталий ХАИ
Пименов Виталий ХАИ
Пименов Виталий ХАИ
Одновременно Волков начал снимать фильм об этих испытаниях -
«Попытка» https://youtu.be/tfBddDScMoE

 БОРИСЕВИЧ Владимир, 2-ой факультет, 1945 г. выпуска (Украина, Харьков)

Борисевич Владимир ХАИВ 1944 – 1945 годах студенты ХАИ в основном жили по уголкам.
Общежитий не было. В 1945 г. нам дали здание по ул. Инженерной, 5, потом Инженерная, 13, теперь улица Бакулина, — нынешнее общежитие № 3. Один скелет.
И нас, студентов, призвали, если, кто хочет восстанавливать общежитие и жить там. Мы с группой моих товарищей, тогда студентов 3-го курса ХАИ, взялись за восстановление этого здания. В первую очередь восстанавливали комнаты, в которых мы в последующем жили. Мы отобрали такую хорошую комнату – сделали окна, двери, пол. Пол, кстати, постелили паркетный, потому что рядом был лесной склад, где мы брали доски и сами сделали заготовки под паркет. В других комнатах этими же досками застелили полы. Итак, в 1945 г. мы сделали себе комнату и помогали другим восстанавливать себе жилье.Борисевич Владимир ХАИ
А там общежитие все-таки довольно большое было. В 1946 году уже проживало больше четыреста с лишним человек. Это было единственное общежитие ХАИ.
Мы там хорошо оборудовали Красный уголок, где еженедельно были танцы или выступления по различным программам, которые мы сами себе планировали.
В последующем комендантом общежития стал Хазанович. Он пришел к нам в комнату жить, поскольку она была лучшая. Семен Хазанович очень хороший порядок навел. В последующем он работал начальником производства на Мотор-Сич нынешней.
Вот так мы привели в порядок это общежитие, очень хорошие программы развлекательные и учебные делали, сделали комнаты для занятий. Сделали и волейбольную площадку, и баскетбольную – там мы играли, проводили своє дозвілля, як тепер кажуть. Кроме того, в 1945 году нас призвали восстанавливать в Померках институт. Все здания были разрушены. Менее был разрушен инженерный корпус, как тогда назывался, ныне – самолетный. Мы пытались восстанавливать. Естественно, самое главное — вытаскивали оттуда мусор, ненужное, в том числе освобождали от мин, которые были и в корпусе, и около корпуса. Даже был такой прискорбный случай, когда наши ребята – наши же студенты, а тогда мобилизовали первый и третий курсы на восстановление ХАИ, играючи развели костер, бросали мины. Был взрыв, который привел к некоторым неприятным последствиям. Правда, никто убит никто не был, но раненые ребята были.
А Главный корпус был тоже совсем разрушен. Мы занимались снятием и приведение в порядок коммуникаций — отопительной системы в основном: трубопроводы складывали, ремонтировали и т.д. Борисевич Владимир ХАИ.Главный корпус ХАИ 44-45 гг.
А в последующем уже, в мае 1945 года нас отправили на восстановление сельхозтехники области. Мы работали в Сахновщанской МТС на ремонте сельхозтехники аж до октября месяца. А в октябре месяце из нас — студентов третьего курса и из студентов первого курса сделали курсы, которые мы кончали в соответствующие годы. Борисевич Владимир ХАИ
P.S. Жизненный путь Владимира Карповича Борисевича
Родился Владимир Карпович 14 января 1926г. в селе Бабанцы Уманского района Черкащины в семье учителей.
В 1942 он поступил на 1-ый курс факультета авиационного моторостроения Воронежского авиационного института (г.Ташкент, Узбекистан). В 1944 году перевелся в Харьковский авиационный институт, который и закончил по специальности «инженер-механик авиационного моторостроения» в 1948году.
Трудовую деятельность начал на должности старшего инженера, затем заместителя командира объединенного 256 авиаотряда, а потом заместителем главного инженера Красноярского территориального управления Гражданского воздушного флота (1948-1953гг).
С 1953 года и по день смерти 20.02.2013 года работал в Харьковском авиационном институте.
До 1960 г. он — начальник учебной части ХАИ, с 1963 по 1970 г. — секретарь партийного комитета. С 1972 г. по 1999г. заведовал кафедрой технологии металлов и авиационного материаловедения. В 1981 — 1998 годах занимал должность декана факультета авиационных двигателей. С 1999 года и до последнего дня жизни Владимир Карпович Борисевич — директор Научно-исследовательского института новых технологий и материалов НАКУ (ХАИ) им. Н.Е.Жуковского.
Владимир Карпович руководил созданием цехов, участков, разработкой и внедрением импульсных технологий больше чем для 60 предприятий Украины, союзных стран и стран дальнего зарубежья. В это же время он был руководителем сектора импульсной обработки и заместителем председателя Совета ГКНТ (государственного комитета по науке и технике) СССР и в Совете экономической взаимопомощи. С 1983г.
После смерти основателя научной школы импульсной металлообрботки — проф. Р.В.Пихтовникова — он её руководитель.
Основным направлением научной деятельности Владимира Карповича была импульсная обработка металлов — изготовление деталей сложных форм из тонколистовых и труднодеформируемых материалов, получение новых материалов с предварительно заданными свойствами, включая холодный синтез вещества, обработка, основанная на использовании энергии взрыва.
Его жизненное кредо: «Наука, наука и еще раз наука и необходимые для этого исследования». Это кредо настоящего учного, главы научной школы. Под его руководством было защищено 98 кандидатских и 8 докторских диссертаций. Он автор и соавтор более 600 печатных рвбот и изобретений, в том числе 6 учебников и 3 монографий.
Любимое выражение Владимира Карповича: «Бессмысленных идей не бывает», справедливость чего подтверждена тем, что он автор и соавтор 250 патентов на изобретения, 30 из которых зарегистрированы в странах дальнего зарубежья. Он заслуженный изобретатель УССР (1978г).
Владимир Карпович — академик Украинской академии наук (с 2002 г.) и академии инженерных наук Украины (с 1992 г.); — лауреат премий в области науки и техники: Совета министров СССР — «За внедрение цехов штамповки взрывом на предприятиях СССР» (1966г.), Государственной Премии Украины «За внедрение импульсных технологий на предприятиях Украины» (2001 г.),премии им. ПатонаУАН).
Правительственные награды Владимира Карповича: — два ордена,Знак почета» (1971г, 1980г.); — медали: «За освоение целины» (1968 г.), «Юбилейная В.И.Ленина» (1970 г.), «Ветеран труда» (1985 г.). Кроме того он награжден почетной грамотой Президиума Верховного Совета УССР в в 1986г. и медалью «Петра Могилы» Министерства просвещения и науки Украины в 2008г. Имеет знаки высших отличий почти всех оборонных министерств СССР, а также диплом Почета, две золотых, одну серебряную и одну бронзовую медали ВДНХ СССР.Борисевич Владимир ХАИ
P.P.S. Видео интервью с Борисевичем В.К., записанное Александром Кушнаренко в 2003 г.  — https://www.youtube.com/watch?v=maJOsuFpbno&feature=share

 С НОВЫМ ГОДОМ!!!

Ермолаев Владимир ХАИ
Традиционно — поздравление от ЕРМОЛАЕВА Владимира, 1-й факультет 1971 г.выпуска, из Иркутска.

ХАИ-2017

Пришло дополнительное изопоздравление из Иркутска от ЕРМОЛАЕВА Володи — выпускника 1-го факультета 1971 года, художника команды КВН ХАИ -70х, которая впервые вышла на экран телевидения.
Ермолаев Владимир ХАИ

Ермолаев Владимир ХАИ